Оксимирон об Оксфорде, траве, идеологии и проблемах русского рэпа – Архив
В 2008-м Мирон Федоров закончил Оксфорд. Три года назад — жил в Лондоне и работал где придется. Сейчас он собирает на концертах тысячи людей и появляется на глянцевых обложках. Из всех новых героев русского рэпа он единственный может выйти за рамки жанра. «Афиша» встретилась с Оксимироном.
Мирон Федоров родился в Петербурге, потом переехал с родителями в Германию, потом — в Англию. Сейчас он тоже базируется в Петербурге — говорит, что город напоминает ему Лондон, а Москва слишком шумная, недружелюбная и азиатская
Фотография: Лена Насибуллина
— Вы поступили в Оксфорд на специальность «средневековая английская литература». Я все могу понять, но почему средневековая-то?
— Ну я пошел на «английскую литературу», потому что у меня всегда хорошо было с английским в школе. А почему средневековая… Ну упрямство такое. Очень мало русскоязычных людей вообще когда-либо учились в английских университетах по литературной линии — а на средневековой не учился, по-моему, вообще никто.
— Ну а познавательная какая-то ценность?
— Ноль. Ну то есть для кого-то она и была, может быть, но я безумно лениво вел себя в университете, и ничему новому там меня не научили. У меня вообще пик интеллектуального развития пришелся на 14–16 лет, с тех пор я ничего нового не выучил. Серьезно, это не поза. Как раз когда я поступил на «английскую литературу», я читать и перестал, потому что это стало обязанностью.
— Клубом, что ли? Это как в книжках у Ивлина Во?
— Ну на практике все отличается. В зависимости от президента общества, они могут либо собираться вместе, смотреть по 150-му разу «Иван Васильевич меняет профессию» и бухать вместе, либо какими-то более адекватными вещами заниматься. Я в качестве президента туда привозил Буковского, Мишу Вербицкого с лекцией про антикопирайт, на которой его осыпал мукой трансвестит Тельников. Вербицкий, наверное, оказал на меня самое большое влияние из ныне живущих людей. Какой-то набор моих моральных ценностей — свобода информации, примат творчества над любой другой человеческой деятельностью, кроме секса, — во многом идет от Вербицкого. Но ни в какой культ я его не возводил, конечно, особенно когда мы познакомились и он меня назвал зловонным карликом. (Смеется.) Ну и музыку какую-то тоже я через него услышал — «Банда четырех», «Утро над Вавилоном», я все это до сих пор люблю.
— Ого. Не ждешь такого от русского рэпера, честно скажу.
— А я тогда рэпом и не занимался. С 2002-го по 2007-й у меня была пауза — только потом познакомился в Лондоне с ребятами, и они меня сподвигли на то, чтобы что-то записать.
— И как рэперу вам оксфордское образование ничего не дало?
— Абсолютно. Я всегда смеюсь над людьми, которые говорят: «Ну да, у него такие умные тексты, он закончил Оксфорд». Это вообще никак не связано, мне Оксфорд ничего не дал, кроме нескольких депрессивных лет и полезной галочки в биографию. Ну и друзей.
— То есть рэп до Оксфорда появился?
— Да, конечно. Хип-хоп я начал слушать в Германии, а до того слушал русский рок. Ну это от родителей. Я, кстати, до сих пор «Аквариум» и «Гражданскую оборону» люблю. И Янку Дягилеву, и какой-то еще сибирский панк. Мне кажется, это что-то мое, что-то очень русское; и если, скажем, то, что я делаю, во многом просчитано, то здесь такие пласты бессознательного. Ну что я там еще слушал… Регги, Joy Division.
А потом мне попались, кажется, The Fugees. Мне понравилось, я начал как-то копать. А делать я рэп начал, потому что понял, что не умею ни петь на таком уровне, чтобы на этом что-то построить, ни писать стихи сами по себе. Ну то есть на тот момент я тупо копировал Бродского, а начитанный 14-летний мальчик, который пишет с интонациями еврейского старика, — это в лучшем случае забавно. И когда я услышал рэп — опа! Там-то ничего этого уметь не нужно. Соответственно, я начал выкладывать какие-то опусы на hip-hop.ru, свой первый альбом записал в 2000-м на кассетник, в 2001 году даже участвовал в баттле… Другое дело, что потом была пауза, потому что я понял, что делаю сугубо некачественный продукт, и бросил записываться.
— Наверное, поэтому кажется, что вы как-то очень быстро появились и взлетели, без разгона.
— Нет, это радикально не так. Я в 2008-м уже начал активно что-то делать — но до позапрошлого года обо мне знали только рэперы. И я считаю, что это бонус на самом деле. Я никогда не был каким-то арт-проектом из тех, что любит столичная публика, — ну там «Птицу емъ», вот это все.
Я совершенно из другого контекста. То есть по сути я гораздо ближе к чувакам, которых считаю за говнорэперов, ко всему российскому мейнстриму. Я прошел весь тот же самый путь.
— Но ведь посыл у вас сразу был довольно ломовой, тут уж точно разгона никакого не было.
— Да. Тут две причины. Во-первых, ровно такой посыл я слышал у моих любимых западных исполнителей. Эмси должен появиться и сразу заявить о себе — причем не песней про любовь, потому что он просто еще не будет достаточно технически подкован, чтобы эту тему преподнести. А во-вторых, я всегда поражался очень низкому уровню развитию русского рэпа. Тому, как люди ленятся, не хотят развиваться, а вместо этого сидят и говорят: «Да насрать, что это хреново, зато это наше, родное». Причем по содержанию все не так плохо — есть интересные идеи и так далее. Но по форме… Классическое отношение примерно такое: «Зачем нам флоу, зачем нам читка? Это все для ниггеров». Это все равно как если ты учишься играть в баскетбол, сказать: «А зачем мне учиться дриблингу, я лучше сразу подойду и положу мяч в кольцо».
Да пошел ты на …! Ты играешь в эту игру — и ты должен выучить правила. Иначе это превращается в стихи под музыку. Если я, не дай бог, что-то зачитал и вылетел из ритма на миллисекунду, я вернусь на студию через весь город и перезапишу. А в русском рэпе офбит — это часть общего пофигистического подхода, чаще всего это просто халатность. Двойные рифмы тоже не являются моим изобретением, это стандарт в хип-хопе уже 15 лет. Если в Америке сейчас выйдет чувак и зачитает без двойных рифм, его просто не будет никто слушать — причем, разумеется, ни один черный не знает, что такое двойные рифмы, это на уровне условного рефлекса. Ну и так далее. Мне еще все это потому обидно, что если, например, сравнить Россию с Англией, английская хип-хоп-тусовка у русской в финансовом плане откровенно посасывает. Там нет таких денег и гастролей, нет такого коммерческого успеха — и при этом там гораздо больше оригинальных эмси.
— А вот как так вышло? Ну это же с ума сойти — что в России хип-хоп больше, чем в Англии.
— Все логично. Рэп очень легко воспроизводим. Раньше такая фигня была с песнями под гитару, а тут теперь даже гитара не нужна — компьютер и интернет есть у всех, каждый сам себе рэпер. Это, конечно, приводит к понижению качества, но я не буду жаловаться, как старички: ой, вот раньше нам надо было, чтобы записаться, ехать на студию на окраину Москвы, платить деньги… Ну надо было — потому русский рэп и был таким скудным. Никакого контроля качества — у кого есть доступ к студии, тот и герой. А нынешняя тотальная демократия — это замечательно. Если б у меня не было интернета, хрен бы я пробился. Да и тем более интернет не мешает всем лениться. Даже я, если бы не ленился, был бы гораздо круче. Я к себе в этом плане очень критично отношусь. Наверное, если бы я курил траву много, лучше относился бы.
— Да, трава — это для русского хип-хопа важная вещь.
— На мой взгляд, это один из главных тормозов русского рэпа. На русского белого человека в среднем трава влияет убийственно — расслабляет, отупляет.
«Я даже проводил следственный эксперимент — пару раз накуривался в полную смятку и ставил «АК-47» и все такое. И меня впирало! »
— Ну вот да. Все равно ведь при всех ваших навыках и стараниях у какого-нибудь Бахти просмотров сильно больше, чем у вас.
— Меня это не обламывает. Все равно русский рэп сейчас развивается куда больше, чем пару лет назад. С другой стороны, я искренне не верю в то, что могу конкурировать с людьми вроде Бахти. Не то чтобы я считал себя каким-то большим интеллектуалом, но это просто вопрос среднего образовательного уровня населения.
— Так разве это не хорошо? Ну образовательная функция какая-то, например.
— У меня никаких мессианских чаяний нет. Когда люди говорят, что, послушав меня, они начали читать книги… Ну, по-моему, это свидетельствует только об очень плачевной ситуации с образованием в России.
— Мне вообще казалось, что у вас аудитория не вполне характерная для русского рэпа. Вы же сами читали — «теперь меня слушают хипстеры, арт-богема». Когда Навальный в твиттере спросил, какой бы русский рэп ему послушать, вас назвали в первую очередь.
— Меня это и радует, и раздражает. Раздражает, потому что эти люди ни фига не понимают в хип-хопе: получается, что они меня слушают просто за то, что у меня словарный запас не как у Эллочки-людоедки. Я вообще не могу определиться, кто мне ближе — чувак, который ни одной книжки не прочитал и при этом интуитивно шарит в рэпе, или чувак, который читает журнал «Афиша», но про рэп ничего не знает. К тому же у этой публики очень короткая память: сегодня Муджус, завтра я, послезавтра «Копы в огне». Это не те люди, которые будут меня кормить. А кормить меня будут 16-летние чуваки в бейсболках.
— Вы умудряетесь одновременно общаться и записываться с Луперкалем, который читает про то, как надо мигрантов из страны выгонять поганой метлой, — и приятельствовать с Лехой Никоновым из «П.Т.В.П.». Мне кажется, если бы эти два человека оказались в одном пространстве, они бы сразу подрались.
— Почему?
— Ну потому что Никонов — ярый левак, а Луперкаль — очевидно правый. И странно, конечно, что именно вы, человек, который сам был в шкуре мигранта, так его привечаете.
— Ой, да ну. Мне кажется, что в современном мире линия фронта проходит совершенно по другим рубежам. Грубо говоря, и Луперкаль, и Никонов — люди читающие, думающие, не чуждые каких-то душевных порывов. Что им делить? Ну что один считает, что нужно выдворять мигрантов из страны, а другой левак? Да это чушь! Идеология ничего не стоит; не по ней проходит разлом. Я уверен, что оба этих человека — за свободный интернет, за общество без цензуры, без политических репрессий. Какая разница, нацист человек, ультракоммунист или пидор? Важно, чтобы он мог существовать и биться за свои культурные ценности. Эти люди не враги друг другу. Их враг — это бюрократ в костюме, который лицемерит про семью, религию и мораль. Вот кто враг, а не бритый чувак и не энбэпэшник. Левые, правые… Есть два типа людей. Первые при виде неизвестного явления хотят его запретить. Вторые — не хотят. С первыми я не могу общаться, со вторыми — могу. Вот и все.
— Окей, но вам не становится стремно, когда вы слышите, например, трек Луперкаля «Тут не Франция»: «Давно доказан факт, человек не уживается со стаей горилл и макак», вот это все…
— Мне не очень хочется обсуждать политические вопросы.
У вас есть условный рефлекс, который задан вашим социальным окружением: о Боже, наверное, завтра будут погромы, Луперкаль придет и разгромит «Солянку» и «Стрелку». На самом деле гораздо раньше к вам придет кто-нибудь сверху, закроет вас и параллельно закроет Луперкаля.
— Интересно, вы так пылко об этом говорите, притом что собственно в песнях ваших этих материй почти не касаетесь.
— Я их не касаюсь по той же простой причине, по которой я считаю, что надо начинать не с треков про любовь, а с техники. С социалкой надо быть очень аккуратным. Это такая штука, что если не безумно хорошо сделано — значит, сразу очень плохо. Плюс, честно говоря, не хочется быть Андреем Вознесенским, который по любому поводу писал стихотворение. Вообще, это хороший и сложный вопрос. Я сейчас его в своей голове решаю. С одной стороны, есть позиция, что с политикой нельзя вязаться вообще никак, потому что рано или поздно это выйдет боком. С другой — когда это влияет на твою каждодневную жизнь, молчание может быть приравнено к трусости.
— Вы же недавно как раз написали, что вас … ваш рэп и надо перепридумывать себя заново. Это и имеется в виду под решением вопроса?
— Я ж говорю, я не знаю. Понимаете, для меня-подростка, конечно, главным рэпером был Эминем. Эминем вывез первые свои три альбома — великие — на том, что рассказывал про себя. На первом — про то, как ему плохо. На втором — про то, как ему неожиданно стало хорошо. На третьем — как ему плохо, оттого что хорошо. Я этот путь повторить уже не могу. Неинтересно. Я сейчас немножко чувствую, что мои тексты не соответствуют месту, которое я занимаю или должен занимать. Конечно, провоцировать порнухой и расчлененкой — это круто, но это однообразно. Хочется чем-то новым шлюзы свои заполнить и при этом вырасти. Я хочу ответить на вопрос, можно ли вырасти, не став мягче. А, ну да, и юмора не растеряв. Ну то есть не юмор, ненавижу это слово. Но если я начну когда-нибудь вещать что-то с серьезным фейсом, если у меня появится вот этот перст указующий, вот это «у-тю-тю»; короче, если я когда-нибудь выпущу свой альбом «Ясно».
.. Не дай бог, в общем.
Интервью:
- Александр Горбачев
Музыкант, известный как Oxxxymiron | Sobaka.ru
Музыкант, известный как Oxxxymiron, родился в Петербурге, учился в Оксфорде, выпустил альбом «Вечный жид», сочетающий брутальность с интеллектуальной иронией, и претендует на звание нового лидера русского рэпа.В прошлом году вам дали премию GQ «Открытие года», пригласили на «Пикник “Афиши”». Но в новой «Песенке Гремлина» слышен скепсис: «Там, где ты видишь успех, я — подвох».
Это черта характера. Если склонен к сомнениям в себе, такое не лечится. Ты представь: в январе пашу в офисе, денег — ноль, а в октябре уже зарабатываю огромные, по моим стандартам, суммы и я — в глянце. Но «Пикник», GQ — это ведь не мой мир. Я вышел из интернет-хип-хопа и не думал, что попаду на какую-нибудь ВИП-вечеринку в «Астории».
Ну какой я ВИП? Я даже отказываюсь от многих интервью, типа с каналом «Домашний». Эти люди мою музыку не слушают, тогда зачем?
А для какой публики вам бы хотелось писать?
Я был на концерте металлистов из Blind Guardian. На них ходят и люди за пятьдесят, и подростки. По две тысячи человек в каждом городе. Вот идеальная модель, вот к ней бы прийти в какой-то момент. Но это на уровне фантастики, конечно.
Когда вы уехали из России?
В 1994 году, в девять лет, будучи третьеклассником 185-й школы на Шпалерной. Отец — ученый, физик, он начал ездить за рубеж на конференции с 1991 года, я с ним побывал в Израиле, Италии, Германии. В шесть лет просто офигел, оказавшись за границей в магазине игрушек. Хотя желания покинуть Россию у меня не было. Когда мы уезжали, я думал, что это такое небольшое приключение, но спустя некоторое время осознал: ловушка захлопнулась. Только в Англии смирился с тем, что живу за рубежом, потому что Англия у меня котировалась.
А из Германии хотел убежать каждый день. Ненавидел ее бешено. Если бы это был Берлин или хотя бы Гамбург, но мы жили в Эссене — никакой молодежной тусовки. Раздражали и немецкие черты характера: там, к примеру, в порядке вещей стукачество.
Правда, что вы учились в Оксфорде?
Да, когда попал в Англию, я подал документы в разные университеты. Пришли письма из Лондона и Оксфорда, и я выбрал последний. От Лондона — час езды. У меня были стихи: «Если сравнивать с детством, выходит, я живу в Сестрорецке».
Как вы подружились с русскими гопниками из Восточного Лондона, о которых рассказываете в своих композициях?
Почему сразу «гопниками»? Да у нас там на районе вообще много русских… В Питере мой круг общения был бы ограничен интеллигенцией или вроде того. Но попадаешь за границу, а там все ребята разные. Ты не коренной, местные не принимают — ищешь обходные пути. Кстати, и в Оксфорде разная публика, не только интеллигенция. Эмиграция отучает от снобизма.
Как вышло, что вы увлеклись рэпом?
Впервые я услышал рэп на даче у Марка Титова, сына басиста «Аквариума», году в 1992-м. Воспринял его как бред. А понравился мне уже позднее альбом The Fugees — «The Score». Потом я слушал агрессивный немецкий хип-хоп, как раз пошла волна из Берлина. Плюс я очень высоко ставлю первые четыре альбома Эминема: отличный баланс пафоса и стеба.
А русский рэп вы тогда слушали?
Нет, конечно, Интернета же не было! Примерно в 1997 году я стал сочинять рэп на русском. Есть книга про бедного старого еврея, который придумал теорию относительности через двадцать лет после Эйнштейна. Это почти моя история.
Когда стали заниматься рэпом профессионально?
В январе 2010 года впервые бросил постоянное место, подрабатывал от случая к случаю. Отправился в первый российский тур, фигово организованный, вернулся в состоянии героя «Бойцовского клуба», готового послать шефа подальше, а с прошлого лета занимаюсь только музыкой.
Ваш альбом «Вечный жид» — цельное высказывание о себе, о своих взглядах, проблемах. Что будет в следующем?
Гм, спасибо. Есть такие, что считают, будто это просто сборник демок. Я пишу второй альбом. Он уже претерпел две крупные ревизии. Думаю, какие-то треки появятся в виде микстейпа. У меня есть некая концепция, которая крайне трудновыполнима. Ее реализации я посвящаю все свободное время.
Вы сейчас живете в Петербурге?
Сам не понимаю. В прошлом году три месяца жил в Москве, мне не понравилось. Я перебрался в Питер, а в конце лета вернусь в Лондон. Но больше времени сейчас провожу в России.
Как лондонские друзья воспринимают ваши успехи?
В целом позитивно. В речи на премии GQ я упомянул своего соседа — Саню-татуировщика. Приехал в Англию, встречаю его в тусовке: «Чувак, я все видел, молодец!» Конечно, народ офигевает: вчера с Мироном на углу зависали, а теперь он премии получает. Кто-то уверен, что за мной стоит могущественный продюсер.
А его не было, нет и не будет.
Говорят, вы недавно бросили курить.
Год назад уходило по две пачки в день. Потом был «Пикник “Афиши”», мое худшее выступление: чуть не сдох от одышки. И я подумал: либо сигареты, либо все, о чем я мечтал.
| Мирон окончил факультет английского языка и литературы Оксфордского университета. Дебютная пластинка «Вечный жид», вышедшая в 2011 году, записана в жанре грайма. Мирон подрабатывал консьержем и конферансье. Семейное положение — разведен. Выступал на одних концертах с Prodigy и Limp Bizkit. |
Текст: Радиф Кашапов
Фото: Guy Johansson
Оксимирон: Русские идут
Его новый баттл за сутки прошел миллион просмотров. Здесь Oxxxymiron объясняет бум популярности баттл-рэпа в России.
Если вы никогда не слышали об Oxxxymiron, то вы, вероятно, не русский.
Новый матч 30-летнего рэпера на российском канале VersusBattlesRU набрал более миллиона просмотров за день — подвиг, к которому не приближался ни один западный ведущий.
Босс лиги Реставратор даже игриво насмехался над англоязычными лигами по этому поводу в Твиттере:
Мы только что набрали 1 миллион просмотров за 1 ДЕНЬ благодаря русской рэп-баттле: https://t.co/rAGWKmn6o3 @twitteurgh @Organikhiphop @Smackwhite UR MOVE:) RT
— Restorator (@Restorator51) 13 апреля 2015 г.
И получил 1000 ретвитов.
BattleRap.com обратился к Oxxxymiron за информацией о русской баттл-сцене, которая, казалось бы, появилась из ниоткуда.
BattleRap.com: Итак, прежде всего, кто вы?
Я Оксимирон, настоящее имя Мирон Федоров. Я русский рэп-исполнитель. Чтобы дать вам примерное представление, я вхожу где-то в Топ-10 или Топ-15 русскоязычных рэперов по известности, просмотрам и посещаемости концертов.
На данный момент я выпустил альбом и два микстейпа, а последние четыре года активно гастролирую по русскоязычному миру. Я также всегда боролся в той или иной форме, как на улице, так и в Интернете.
А вы русский рэпер со степенью по английской литературе Оксфордского университета в Великобритании? Как именно все это сошлось?
Чтобы еще больше запутать вас, я также провел большую часть своей жизни в Германии, где еще подростком начал читать рэп на немецком языке. Мой отец — сумасшедший ученый, работавший в разных университетах, поэтому мы много переезжали, когда я был ребенком.
В какой-то момент мы обосновались в Великобритании, и в итоге я поступил в Оксфордский университет, что, думаю, сделало меня сертифицированным ботаником баттл-рэпа. Однако не принимайте меня за богатого мальчика из высшего класса из-за Оксфорда, мое прошлое гораздо более запутанно. От жизни и рэпа в Каннинг-Тауне, Лондоне, который является одним из беднейших районов Великобритании, до работы на сомнительных российских мультимиллионеров — я видел в своей жизни очень контрастные и странные вещи.
Что, наверное, очень русское.
Ваша битва с Crip-A-Crip является самой просматриваемой на канале VersusBattleRU с примерно 2,8 миллионами просмотров за год, но ваша битва с Johnyboy близка к тому, чтобы превзойти ее примерно за неделю. Почему битва набирает столько просмотров?
Мой баттл с Crip-a-Crip (вероятно, не очень удачное название для человека, который не связан с бандой, я знаю) был видео, которое положило начало баттл-рэп-мании в России. В то время все это было еще очень дилетантски: мой оппонент, хотя и уважаемый ветеран хип-хопа, совершенно забыл о своих барах, толпа была мертва, а операторская работа дерьмовая. Прием также был очень неоднозначным, поскольку российские поклонники рэпа привыкли только к фристайл-баттлам и почему-то восприняли новый письменный формат акапеллы как фальшивку. Но с тех пор вся эта битва просто взорвалась.
Мой последний оппонент сам по себе известен на сцене, этакий нечестивый дитя Эминема и Джастина Бибера, и уже год вызывает меня, так что это был своего рода самый ожидаемый русский баттл.
Вдобавок ко всему, люди также обычно считают это самым зрелищным русским сражением на данный момент. Но никто не ожидал миллиона просмотров за день и двух миллионов за четыре дня, это пиздец. Насколько я знаю, это мировой рекорд по боям.
Какая русская сцена? Много ли бойцов/лиг? Чем она отличается от западной сцены?
Российские аналоги SMACK/KOTD/Don’t Flop были построены с нуля за последние два-три года. Есть три боевые лиги. Меньшие, SLOVO и FRESH BLOOD, очень похожи на то, какими были KOTD или Don’t Flop в свои ранние годы, с ведущими, которые в основном неизвестны за пределами мира баттлов, борются за титул. В настоящее время они часто получают солидные просмотры, исчисляемые сотнями тысяч.
Связанные : Лучшие битвы без флопа 2014 года
Что вам, вероятно, покажется более необычным, так это боевая лига, в которой я соревнуюсь, ПРОТИВ. Представьте себе боевую лигу США, полную мейнстримных рэп-исполнителей из списков A, B и C, сражающихся друг с другом: не только Кэссиди, но и рэперы калибра Лил Уэйн или Рик Росс.
Примерно так и происходит с VERSUS в России.
Против толпы. Фото Rayterov.com.
Например, один участник, Noize MC, входит в Топ-3 или Топ-5 российских рэп-исполнителей по известности. Другие, такие как Гарри Топор, ST или я, регулярно дают сольные концерты на аншлаговых площадках. Другие были популярны 5 или 10 лет назад и используют VERSUS как способ вернуться в игру.
На самом деле это тип боевой лиги, беспрецедентный на Западе: в то время как вы, ребята, были представлены в мейнстриме только в последние несколько лет, VERSUS в России был с самого начала, что также объясняет его популярность; многие баттлы набрали более 500 000 или даже миллион просмотров.
Есть, однако, серьезные недостатки в плане качества: как только популярные рэперы выходят на арену битвы, большинство из них оказываются похожими на Canibus, а не на Cassidy или Madchild.
Связанный : Была ли Кэссиди против Дизастера самой большой битвой?
Похожие : Madchild vs. Daylyt
Многие российские рэперы со временем просто освоились и обленились, думая, что могут спрятаться в изолированной скорлупе из-за языкового барьера с Западом, так как большинство русских детей не понимают английский и иметь очень смутное представление о том, какими должны быть навыки ведущего. Так что к сожалению качество рифм и флоу в русском рэпе до недавнего времени было просто фигня, но сейчас это быстро меняется.
Фото VersusBattleRU.
VERSUS также разоблачил некоторых из этих известных рэперов, которые были достаточно дерзкими, чтобы думать, что их мейнстримный статус каким-то образом поможет им блистать вживую. Как вы можете себе представить, людям нравилось смотреть, как известные рэперы унижают себя на публике, поэтому все это только росло, и все больше и больше известных артистов понимали, что, если они действительно подготовятся и улучшат свои навыки, они могут получить огромную прибыль от борьбы.
Кто смотрит?
На данный момент VERSUS смотрят не только фанаты хип-хопа, самые разные люди смотрят его ради развлечения.
Насколько велики события?
Большинство баттлов небольшие, по приглашениям, но было несколько так называемых «главных событий» на сцене, и каждый из них собирал около 1000 человек. Кроме того, FRESH BLOOD и VERSUS управляются одним и тем же парнем, Restorator, так что неизвестные баттл-эмси из FRESH BLOOD потенциально могут сразиться с некоторыми из популярных артистов.
Среди молодых российских эмси много талантливых людей, как в баттлах, так и вне их (например, трэп стал очень популярен, ведь трэп и баттл-рэп в наши дни являются двумя главными навязчивыми идеями в русском хип-хопе).
На Западе баттл-рэп обычно означает возможность сказать что угодно, даже если это шокирует или оскорбляет. Россия не обязательно известна своим слабым отношением к свободе слова. Как это влияет на русскую баттл-сцену?
До сих пор не было попыток подвергнуть цензуре батальную сцену, и я очень надеюсь, что не будет, хотя нынешний политический климат означает, что может случиться все что угодно.
Политика также не была большой темой в русском баттл-рэпе, лишь несколько мимолетных упоминаний были опущены то здесь, то там.
Фото VersusBattleRU.
Однако то, что происходит в течение некоторого времени, представляет собой своего рода общественный протест против баттл-рэпа в российском хип-хопе, когда более консервативные рэперы считают саму концепцию оскорбления друг друга для развлечения аморальной, опасной и в целом чуждой. , а не как безобидный вид спорта. Русская культура находится под сильным влиянием обычаев, в том числе тюремных обычаев и кодексов. Многое из того дерьма, которое на Западе считается чрезмерным развлечением, здесь может означать серьезные проблемы, особенно если чью-то семью оскорбляют или чья-то гетеросексуальность ставится под сомнение.
Однако в целом я думаю, что за последние несколько лет люди немного ослабли и начинают понимать разницу между рэп-баттлами и реальной жизнью, где эти коды, очевидно, все еще применимы.
Ты тоже читаешь рэп на английском?
Я никогда в жизни не написал ни строчки рэпа или стихов на английском языке.
Мой гастрольный ди-джей и битмейкер Порчи, который также является очень больным певцом/ведущим из Лондона, годами пытался убедить меня писать на английском, но я всегда отвечал, говоря, что хочу быть одним из лучших, а не одним из лучших. среди многих.
Я реалист, поэтому наблюдая за всем этим невероятным талантом в западном хип-хопе, перспектива перехода на иностранный язык (хоть я им вполне свободно владею) и начинать с нуля выглядит безрадостной. Это я просто честен. Кроме того, мне еще многое предстоит доказать и достичь в русском языке, как автору песен, так и баттл-рэперу.
Оксимирон у микрофона.
Но, с другой стороны, я не хочу слишком уж устраиваться, я не хочу быть таким, как другие русские рэперы, почивающие на лаврах к 30 годам. Это не я. Так что теперь, когда несколько дней назад мы внезапно привлекли внимание Запада, я бы солгал, если бы сказал, что не думаю о том, чтобы делать что-то на английском языке.
Вы следите за западной сценой?
Я слежу за западной баттл-сценой с тех пор, как она появилась на чемпионате мира по рэпу 2005 года и в баттлах Jump Off.
Несколько других российских рэперов (те, кто говорят по-английски и в целом более прогрессивны) также явно выполняли свою домашнюю работу за последние несколько лет. Владельцы SLOVO, мистер Хайд и PLC, определенно смотрели много западных баттлов, я думаю, они даже начали свою лигу после того, как были впечатлены битвой Марка Гриста против Blizzard.
Что касается меня, то я в значительной степени слежу за всей англоязычной сценой, от Pat Stay и Daylyt до самых малоизвестных имен Don’t Flop, а также за немецкой лигой Rap am Mittwoch, которая видела очень крутые представления.
Связанный : Все о Daylyt
Есть ли шанс, что мы увидим вас в «World Domination 5» от KOTD?
Реставратор сказал мне, что вчера был на связи с KOTD.
Возможны две проблемы. Во-первых, я никогда не читал рэп на английском; но опять же, я слушаю западный хип-хоп уже 17 лет, так что, может быть, это только начало. Я имею в виду, что это сделал Нильс м/ Скиллс, и он был болен по-своему.
С той лишь разницей, что он, насколько я знаю, не большой художник в Норвегии, а я в России, так что это окажет на меня большее давление, но это круто.
Похожие : Лучшие битвы KOTD 2014 года
Oxxxymiron играет шоу. Фото Кристины Москвиной.
Вторая проблема, более важная, заключается в том, что WD5 объявлен на 2015 год, в котором также выходит мой второй альбом, за которым следует большой тур. Альбом занял первое место в рейтинге самых ожидаемых русских рэп-альбомов 2015 года по версии главного российского хип-хоп сайта The-Flow.ru (я не хвастаюсь, просто пытаюсь дать вам представление о том, каков для меня этот год). ). В сочетании с тем фактом, что фэны ждали моего альбома уже около трех лет, вы можете себе представить, что 2015 год — не совсем подходящее время для меня, чтобы попробовать баттл-рэп на английском языке — то, что мне нужно было бы использовать всю свою силу и время подготовиться, чтобы не облажаться. В конце концов, я бы представлял многих людей.
Так что я не уверен насчет английских баттлов в этом году. Однако, как только альбом будет готов, фэны будут счастливы, тур закончится и у всех в моей команде будет еда на тарелке, я буду готов попробовать.
Проверьте VersusBattleRU и Oxxxymiron на YouTube.
Мысли? Дайте нам знать в комментарии ниже.
Краткий анализ «Лондона» Уильяма Блейка – Интересная литература
ЛитератураКлассическое стихотворение, проанализированное доктором Оливером Тирлом
Уильям Блейк (1757-1827) написал много великих стихов, которые до сих пор широко читаются и изучаются. Но «Лондон», наряду с «Тигром», пожалуй, самое известное из всех его стихотворений. «Лондон» был впервые опубликован в 179 г.4 в его томе Songs of Experience , который был написан, чтобы предложить обратную сторону позитивного, трансцендентного послания, представленного в более раннем томе Блейка Songs of Innocence .
Хотя смысл стихотворения довольно ясен и прямолинеен, в этом анализе мы намерены раскрыть некоторые из наиболее любопытных аспектов его языка.
Я брожу по каждой чартерной улице,
Рядом с тем местом, где течет чартерная Темза.
И знаки на каждом лице, которое я встречаю
Знаки слабости, знаки горя.
В каждом крике каждого человека,
В каждом крике страха Младенцев,
В каждом голосе: в каждом запрете,
Забытые разумом наручники Я слышу
Как кричат трубочисты
И несчастные Солдаты вздыхают
Сбегают в крови по стенам Дворца
Но больше всего на полуночных улицах я слышу
Как юные блудницы проклинают
Взрывы новорождённых Младенцев рвут
И чумой поражает Брачный катафалк
(Орфография в приведенной выше версии это написание в оригинале Блейка.)
Лондон: краткое изложение
Подводя итог, Блейк описывает то, что он видит, когда бродит по улицам Лондона: кажется, что на каждом лице можно различить признаки страдания и слабости.
Голос каждого мужчины, даже крик каждого младенца, ребенка, который еще даже не научился говорить, передает это чувство подавленности. Как будто всех держат в рабстве, но наручники на них не буквальные, а ментальные, «забытые разумом». Каким-то образом они даже более могущественны, поскольку означают, что угнетенные вряд ли когда-либо восстанут и бросят вызов тому, кто их тиранизирует.
В третьей строфе два учреждения, связанные с богатством и величием, — Церковь и Дворец — захвачены коррумпированными реалиями Лондона Блейка: мира, в котором индустриализация приводит к эксплуатации и жестокому обращению маленьких детей из-за того, что они работают трубочистами, и в которой «незадачливые» (т.е. незадачливые) солдаты, отправленные воевать, проливают свою кровь за безразличных королей.
«Аппалы» в этой строфе — красивое слово: Церковь буквально окрашивается в цвет пелены (черной) от копоти трубочиста, но пелены ассоциируются с похоронами, вызывая преждевременную смерть многих дети, погибшие от травм или ухудшения здоровья при выполнении работы трубочиста.
Это слово также, конечно, имеет более знакомое, абстрактное значение: «аппалы», как удары.
Но четвертая и последняя строфа предполагает, что наиболее распространенный и часто слышимый звук на лондонских улицах — это звук молодой матери, которая также является проституткой, проклинающей плач своего новорожденного младенца и «заражающий чумой брачный катафалк». ‘. Этот последний образ нелегко перефразировать, поэтому всю строфу нужно немного расшифровать:
Но чаще всего на полуночных улицах я слышу
Как юные блудницы проклинают
Взрывы новорожденных Младенцев рвут
И заражают чумой Брачный катафалк
Этот последний образ — оксюморон «Свадебного катафалка» (катафалки предназначены для похорон, а не для свадеб) — по-видимому, означает, что нежеланный ребенок молодой незамужней матери и страдания как матери, так и младенца являются последним гвоздем в гроб идеи брака как священного союза, связанного не только с блаженством, но и с благословением (потому что он является или был исключительно во времена Блейка священной церемонией; но также и потому, что люди говорят о браке, «благословленном» ребенок).
«Проклятие», конечно, может быть просто громким возгласом (или, на современном американском сленге, ругательством), но это слово всегда несет в себе нотки ненормативной лексики. Эта последняя строка — мастерский ход: сначала почти аллитерация взрывных звуков bl и pl в словах «порча» и «чума», а затем оксюморон «Свадебный катафалк», где само «катафалк» является ужасающим сокращение от « H arlot’s c urse », строки, с которой оно рифмуется.
Лондон: анализ
Обратите внимание на то, что Блейк дважды использует слово «чартерный» в этой первой строфе: и улицы Лондона, и даже естественный географический объект, река Темза, были нанесены на карту и обозначены человеком. Этим словом (первоначально Блейк написал «грязный», но позже изменил его на «чартерный») Блейк предполагает, что многие человеческие страдания вызваны системами и законами, которые другие люди навязывают самым бедным и несчастным в обществе.
Этот анализ стихотворения Блейка подтверждается его более поздним использованием слова «запрет» («В каждом голосе: во всяком запрете»): запрет — это публичное провозглашение, часто провозглашающее указ или закон (чаще всего конечно, объявить что-то вне закона – или, если угодно, «запрещено»).
Больше ограничений, больше наручников — если не физических, то уж точно ментальных или «забытых разумом».
Стихотворение написано довольно правильным четырехстопным ямбом: ‘I wan der thro’ каждый карта er’d улица 9.1555 9.0021 улица Блейк использует этот метр в ряде своих стихов, поэтому, возможно, он чрезмерно анализирует стихотворение, чтобы предположить, что этот выбор размера имеет особое значение для «Лондона». Сказав это, ямбический ритм и блокировка схемы рифм abab усиливают ощущение безжалостности стихотворения, поскольку Блейк противостоит ужасным тюрьмам, реальным и психологическим, в которых живут лондонцы.
Тем не менее, Блейк не придерживается ямбического размера. Ряд строк, например, последняя строка первой строфы, начинается с сильных хореических стоп, а третья строфа полностью хореическая:
Как кричат трубочисты
Ev ery blackning Church appalls,
И вздохи несчастных солдат
Бежит в крови по дворцовым стенам
Некоторые критики проанализировали поэму в ее историческом контексте.
Было высказано предположение, что «забытые разумом кандалы» относятся к нежеланию Лондона и Англии следовать примеру Франции и восстать против своих тиранических угнетателей: Французской революции исполнилось пять лет, когда Блейк опубликовал «Лондон», а Блейк поддержка Французской революции подтверждает эту интерпретацию стихотворения. Оплакивает ли он нежелание лондонцев освободиться и их очевидную готовность оставаться рабами?
В завершение этого краткого анализа о «Лондоне», пожалуй, стоит также отметить тот факт, что все последние три строфы касаются попыток что-то озвучить. «Лондон» — определенно устная поэма, но она связана скорее с безмолвием, чем с голосом. Блейк может упоминать «каждый голос», но мы никогда не слышим, чтобы чей-то голос произносил что-то конкретное.
Рот используется, чтобы «плакать» (три раза), «вздыхать» и «проклинать», но никогда не высказывать сколько-нибудь значимого возражения или протеста против «наручников», удерживающих лондонцев в их психологических цепях.
(Правда, за наши деньги, сочетание звукового и зрительного в третьей строфе в образах крика трубочиста, чернеющего стены церкви, словно его закопченным дыханием, и предсмертного вздоха или «вздоха» солдата, вбегающего в Кровь течет по стенам Дворца — лучшее, что когда-либо написал Блейк.)
Даже ребенок блудницы — «младенец» — буквально «не говорящий», от латинского infans . (Сравните здесь его «Детскую печаль».) Но Блейк, написав такое стихотворение, как «Лондон», мог дать голос безмолвным — или, скорее, мог дать свой голос их безмолвию, чтобы предположить, что такое жалкое страдание выходит за рамки слов. , по крайней мере, для тех, кто страдает от лондонских невзгод.
Как отмечает Д. Дж. Гиллхэм в своей книге Уильям Блейк , аналог «Лондон», Песня Опыта , это «Зеленое Эхо», из Песней Невинности :
Солнце восходит,
И радует небеса.
Веселый звон колоколов.
Встреча весны.
Жаворонок и дрозд,
Птицы лесные,
Громче пой вокруг,
Под веселый звон колоколов.
Пока наши спортивные состязания будут видны
На Звенящей зелени.
Старый Джон, с седыми волосами
Смеется забота,
Сидит под дубом,
Среди стариков,
Над нашей игрой смеются,
И скоро все говорят.
‘Вот такие, вот были радости.
Когда мы все девочки и мальчики,
В юности мы были замечены,
На Зеленом гуле. :
На коленях своих матерей,
Много сестер и братьев,
Как птицы в гнезде,
Готовы к отдыху;
И спорта больше не видел,
На темнеющем Зеленом.
Как отмечает Гиллхэм в Уильям Блейк , это стихотворение является аналогом «Лондона», потому что люди, населяющие пасторальную зелень (в отличие от промышленного города Лондона), отмечены удовлетворением и удовольствием в настоящий момент, а не чем те знаки слабости и знаки горя. Здесь нет «чёрной церкви»; вместо этого «веселые колокола» деревенской церкви приветствуют весну с ее коннотациями возрождения, надежды и новой жизни.
Дети находятся на коленях своих матерей, и семья в безопасности; в Звенящей зелени нет юных блудниц.
Насколько различны эти два стихотворения; и все же, как это часто бывает с соответствующими стихами Блейка в Песне невинности и Песне опыта , два взгляда на человеческую жизнь представляют собой не просто контрасты, а равные реальности. Там, где деревня Экхоинг-Грин отмечена смехом и весельем, коррумпированный промышленный город Лондон отмечен криками, вздохами и проклятиями.
Послушайте, как Идрис Эльба читает «Лондон» Блейка здесь.
О Уильяме Блейке
Уильям Блейк (1757–1827) — один из ключевых английских поэтов конца восемнадцатого и начала девятнадцатого веков. Иногда его объединяют с романтиками, такими как Уильям Вордсворт и Сэмюэл Тейлор Кольридж, хотя большая часть его работ стоит отдельно от них, и он работал отдельно от поэтов озера.
Ключевые темы Блейка — религия (стихи из его стихотворения Milton написал текст патриотического английского гимна «Иерусалим»), бедность и бедняки, а также тяжелое положение самых обездоленных или угнетенных в обществе.
Он не поэт-натуралист в том смысле, в каком его собратья-романтики: он редко пишет, имея в виду сельскую местность в качестве основной темы, но использует, например, богатую символику розы и червя, чтобы создать стихотворение, которое символически наводит на размышления и явно о других вещах (грехе, религии, стыде, жестокости, зле).
По форме и языку поэзия Блейка может показаться обманчиво простой. Он любит форму четверостишия и короткие строки (обычно четырехстопные, т. е. содержащие четыре «стопа»). Но его образы и символика часто сложны и сложны, требуя более глубокого анализа, чтобы проникнуть и разгадать их многообразие значений.
Больше классической романтической поэзии см. в нашем обсуждении «Комка и гальки» Блейка и в нашем анализе «Кубла Хана» Кольриджа. Если вы ищете хорошее издание работы Блейка, мы рекомендуем Избранная поэзия (Oxford World’s Classics)
.
Автор этой статьи, доктор Оливер Тирл, литературный критик и преподаватель английского языка в Университете Лафборо.