GQ октябрь 2021
Путешествия
Победители премии GQ Travel Awards 2021
GQПутешествия
Восемь идей для заядлых гастротуристов
GQПутешествия
Заметки о рафинированном отдыхе в северной части Апенинского полуострова
GQПутешествия
В условиях закрытой Европы присматриваемся к красотам Южной Америки
GQПутешествия
Что поменялось в туристических алгоритмах?
GQСтиль жизни
Легендарный парижский гранд-отель, ставший героем фильма Вуди Аллена
GQРепортаж
Фраза «жизнь никогда уже не будет прежней» оказалась недалека от истины
GQПсихология
Правила вежливого отказа
GQКультура
Приключения компаньона, придуманного художником KAWS
GQПутешествия
Как не нужно путешествовать за границу в условиях пандемии
GQЗнаменитости
Актер Никита Кукушкин в роли создателя приложения «Помощь»
GQСпорт
Самый многообещающий молодой теннисист мира – Андрей Рублев
GQЗнаменитости
Imanbek вспоминает, как сделал трек за два часа и получил «Грэмми»
GQЗнаменитости
Создатель первого отечественного TikTok-дома Ярослав Андреев
GQЗнаменитости
Дмитрий Глуховский – о кино, цензуре и языке ненависти
GQЗнаменитости
Feduk записал альбом, нагруженный хитами, – и опять запал всем в душу
GQБизнес
Федор Овчинников и его путь от микропиццерии в Сыктывкаре до сети «Додо Пицца»
GQЗнаменитости
Как внук Олега Янковского на глазах превращается в актера Ивана Янковского
GQРепортаж
Трио рестораторов Lucky Group – и их маленькая революция в гастрономическом мире
GQЗнаменитости
Комик Антон Лапенко превращается в полноценную кинозвезду
GQЗнаменитости
Данила Козловский вновь в режиссерском кресле и вновь с наградой
GQСпорт
Они привезли олимпийское золото несмотря на то, что выступали без флага
GQПсихология
О сомнительной пользе приложений для знакомств
GQЗнаменитости
Никита Ефремов о преемственности, самопознании и роли в новом фильме «Общага»
GQОбщество
Что такое мужественность и трусость
GQЗнаменитости
Евгений Стычкин – о кино, театре, режиссуре и о жизни
GQПсихология
Почему сегодня так важно не стоять на месте
GQРепортаж
GQ Men of the Year 2021.
За них голосуют поклонники GQМодный валенок — Блог Елена Егерева
Kyoko Hamada / Bill Charles Represents– Нет, – сказал чернокожий охранник небоскреба. – Такого у нас на девятом этаже нет.
– Антон Юхновец – арт-директор GQ, – торжественно возразила я. Юхновец был арт-директором самого претенциозного мужского журнала Нью-Йорка. И у меня с ним был назначен ланч.
– Антон? Нет здесь такого, – повторил охранник.
Мимо бежали деловитые молодые люди – из тех, что обладают удивительной нью-йоркской сноровкой давать специальное название любой форме человеческого жужжания.
Молодые люди были в пиджаках на двух пуговичках – как сейчас нужно, с белыми платочками в нагрудных карманах – как сейчас нужно. Я чувствовала себя мошенницей, которая пытается пробраться в цитадель моды и стиля.
– Вы должны правильно произносить имя, – наконец оторвался охранник от изучения внутренних списков. – Его зовут Э’нтон Йо’кноветс.
И появился Антон. Да не-е-ет.
Никакой он не Йо’кноветс. Это был все тот же Юхновец, которого я еще в Москве видела. Долговязый, в красной спортивной кофте, стоптанных кедах и джинсах.
На девятом этаже, где располагался GQ, тишина стояла как в церкви.
– Потому что все работают, – объяснил Антон. – Помню, сколько в Москве времени тратилось в журналах на п…ж – люди приходили на работу в час дня, а в час тридцать уже шли на ланч.
В одном кабинете молчал главный редактор Джим Нельсон. В другом молчал Фред Вудвард, директор по дизайну, который для журнальных дизайнеров что ансамбль имени Александрова для русских полковников.
В 1990 году в Москве на Пушкинской площади фарцовщики продавали старые номера журнала Rolling Stone. Антон скупал у них все. Как-то однажды он взял ножницы, нарезал из журнала фотографий, сделал из них коллажи, запечатал в конверт и отправил письмом в город Нью-Йорк. Он так и написал на конверте – Нью-Йорк, журнал Rolling Stone, Фреду Вудварду.
Фред Вудвард тогда был арт-директором Rolling Stone и автором его самых знаменитых обложек – например, той, где голая Джанет Джексон с мужскими руками на груди.
Антон Юхновец тогда жил в стране, называвшейся Советский Союз, не имел дизайнерского образования, и его только что не приняли на работу уборщиком в московский «Макдоналдс».
Расстояние, разделявшее Фреда и Антона, иными словами, было неописуемо. И письмо, конечно, не дошло, поскольку не могут письма преодолевать таких расстояний.
Спустя тринадцать лет в городе Нью-Йорке Фред Вудвард принял Антона Юхновца на работу дизайнером. Антон и сегодня работает в прямом подчинении Вудварда. Год назад Фред перешел на должность дизайн-директора, а Антон занял его место. Он стал первым русским арт-директором в истории американского GQ.
– Александр Родченко, – заявил мне Фред, – входил в число богов графики и фотографии. И я бы сказал, что Антон именно его наследник. [no_access]
А я бы сказала, что случай Антона был фантастическим и вопиющим. Неудавшиеся уборщики московских «макдоналдсов» редко становятся преуспевающими арт-директорами лучших нью-йоркских журналов. Случай Антона был настолько вопиющим, что заслуживал самого кропотливого изучения.
Как дела? – кинула Антону роскошная нью-йоркская селедка с горшком белых роз, в черном платье, которое даже я, человек, озабоченный платьями, мог подвергнуть лишь самой грубой классификации: дорогое, бесценное. У ее приятеля из нагрудного кармана пиджака на двух пуговичках тоже торчал белый платочек.
– Раппопорт! – Антон, лохматый, в застиранной футболке, кивнул на самодовольную спину редактора и закатил глаза. – Пришел сегодня утром – из-за него снова переделывал.
И видно было, что между ним и Раппопортом еще свеж производственный конфликт. Впечатление пока складывалось такое, что Антон вовсе и не арт-директор, а гастарбайтер, который в ванной Раппопорта кладет плитку.
Самый большой кабинет на 22-м этаже занимали мужские ботинки. Вешалки с рубашками и куртками толпились на офисной паперти – в коридоре. Антону в этой иерархии был отведен симпатичный отсек с видом на небоскребы.
Небоскребы в окне – это очень хорошо, подумала я. Нью-йоркская архитектура готических храмов и тебя тянет за собой вверх.
Мне было тоже захотелось чего-то такого, а Антона в этот момент как раз потянуло вниз, и он напомнил мне о запланированном ланче.
В Нью-Йорке в разговорах первым делом всплывает тема прессинга: моя знакомая азиатская красавица и актриса, скажем, мучается насчет того, сколько вокруг азиатских красавиц и актрис, какие они профессионалки, сколько они уже сценариев сами написали и как они здорово выглядят, потому что много спортом занимаются. С Антоном мы уже два часа вместе, и никаких таких тревог. Его в этот момент волновало совсем другое:
– Не знаешь, почему русские такие страшные расисты? Тут некоторых до сих пор удивляет, что «по улицам негры ходят»… Но, с другой стороны, мы сейчас в GQ будем делать историю «Я и мой черный друг».
И он заржал. По-русски действительно звучало крайне нелепо.
– На редколлегии один редактор спросил, у кого есть чернокожие приятели. Оказалось – ни у кого. Тогда он развесил по всему Манхэттену объявления: «Если вы черный и хотите со мной дружить – позвоните».
В ресторане стоял птичий гомон: у всего Нью-Йорка был ланч. Сквозь него то и дело радиоволнами прорывались сидевшие поблизости девушки в черных платьях.
– В Лондоне все меня спрашивали: «Ты откуда?» – говорила одна. – Я говорю: «Из Лондона». Они: «Нет, а изначально?» «Из Туниса», – говорю. В Нью-Йорке тебя никто ни о чем таком не спросит – обожаю Нью-Йорк.
За другим столом два уоллстритовских типа на ресторанной салфетке накидывали какую-то мудреную схему. Посреди пекла сидел Антон. У него там, переживала я, на девятом этаже горит номер: фичеры, фэшн, колонки, а он спокойненько пьет пиво. Но я это уже не в первый раз наблюдала в Америке: только тот все успевает, кто никуда не торопится. И перестала теребить скатерку.
– Ну его на фиг, этот туристический район, – сказал Антон. – Сейчас кое-что интересное покажу.
Kyoko Hamada / Bill Charles RepresentsВот оно, подумала я. И приготовилась к встрече с его друзьями, остроумными и блистательными ньюйоркцами.
Был первый звоночек мне у Брайант-парка, где в это время проходила нью-йоркская неделя моды.
– Ненавижу все это, – по-английски неожиданно выстрелил Антон; вообще, обо всем, что он ненавидит, ему сподручнее было почему-то говорить по-английски. – Мне легче ракету на Луну запустить, чем полюбить фэшн.
Но по-настоящему я почувствовала неладное, когда мы проехали Сохо и Челси, куда меня манили огни светских баров. И стали уклоняться в сторону хипстеровского Нижнего Ист-Сайда. То есть я полностью на стороне дешевых ресторанчиков, юношей в модном рванье, исторических еврейских закусочных, запахов подтухшей рыбы, шныряющих кошек и магазинов, где продаются еще никому не известные гении. Просто это было неожиданно.
Осели в испанском месте, где студентки, кажется, философички, друг друга поучали насчет заработков. Раздавались призывы устроиться в стриптиз.
– Розовенькое будем пить? – как-то очень по-московски спросил Антон.
– А мы разве ни с кем не встречаемся? – спросила я.
– А разве ты хотела говорить о домах? – привычно уже сбил с толку Антон.
– Люди, с которыми я знаком, говорят в основном о домах. Недавно приезжал в Москву и обалдел: думал, что какие-то интересные разговоры начнутся, а там тоже про дома говорят. Из одной трясины попал в другую. А мама жаловалась, что кефир подорожал.
На столе уже появился десятый тапас, а я все еще не понимала, с кем имею дело.
– А ты здорово выглядишь, – зашла я с другого угла, – в зал ходишь?
– Я дрова колю, – сказал Антон. – У нас в доме много стекла. Буржуйка стоит, но иногда ее не хватает.
Что, простите?
Обычно, поговорив о прессинге, люди в Нью-Йорке говорят о том, кто в каком районе живет. И жить, конечно, говорят эти люди, можно только на Манхэттене.
Хоть с клопами, после которых на руках вскакивают волдыри размером с грецкий орех и все потом на вас таращатся в метро. Хоть с китайской семьей, спящей вчетвером на одной кровати. Хоть с мышами, которые попадаются в ловушки прямо сразу после того, как вы заснули, а потом всю ночь медленно и шумно умирают.
Хоть с пожилыми женщинами, от которых уходят бойфренды, а они потом по ночам колотят посуду и в нервическом исступлении подъедают ваши шоколадные хлопья. Хоть в халупке стоимостью тысячу долларов наедине с неуправляемым автором экологическо-шпионских детективов.
Юхновец не выпивал с блистательными собеседниками. И плевать ему было на манящие весь мир шестьдесят квадратных километров Манхэттена. Ему нужно было что-то другое. Арт-директор главного трендсеттера мужских мод жил в деревянной избе с баней, камином и лично им выпиленной грубой мебелью в двух часах езды от Нью-Йорка, в самом настоящем лесу, хотя мог бы себе позволить и Манхэттен, причем без клопов и мышей. Даже удивительно, что чавкающая лесная колея, которая и вывела нас к дому, вообще имела название – Pudding St., Пудинговая улица. Сосед недавно рассказывал, что к нему на участок медведь приходил. А соседи тут – слесари и водопроводчики.
– О чем ты с ними разговариваешь? – спросила я.
– Недавно на барбекю говорили о преимуществах пластиковых труб, – ответил он.
Жалобы у него как раз были на соседей по манхэттенскому офису.
– Когда к нам приезжает кто-нибудь c Манхэттена, они сразу же начинают обсуждать, как отсюда выбираться. А чтобы в лес пойти погулять – вообще никого не затащишь.
В лес – это за грибами, что ли?
– Да нет, – ответил Антон, – просто в лес.
И мне стало ясно, что Антон вообще делил людей на тех, кто с ним бы пошел в лес, и тех, кто бы не пошел. Повеяло Россией.
Переключила Юхновца на Россию – открылся космос.
– Я странным образом зарабатывал деньги в России, – сказал он. – Был такой в конце 1980-х союз шахматистов. Не помню, чтобы там были шахматисты, но помню, что были кагэбэшники. И вот они придумали гениальный ход. Рейсы, которые летают из Европы в Токио, делают посадку в Москве, в Москве сменяется экипаж. Они придумали этот экипаж встречать и отвозить в гостиницу «Космос». Кстати, в «Космосе» был первый боулинг в России, и мы там у Криса Кельми, помню, деньги выиграли.
Но Кельми к делу не относился, а главное, что Антон тогда был снабженцем: привозил экипажу икру и матрешек.
Как ни странно, Юхновец с теплотой и благодарностью вспоминает опыт тех лет.
В «Космосе» надо было уметь разговаривать с девочками из холодного цеха ресторана «Лунный», потому что это нарезка. Надо было уметь разговаривать с девочками из бара – понятно почему. У меня глаза на лоб полезли от такого разворота – но именно этот разворот в каком-то смысле и объяснял, каким образом Антон Юхновец совершил свое путешествие от «Макдоналдса» к Фреду Вудварду в Манхэттен.
– Понимаешь, в Америке люди, скажем, занимающиеся цветоделением, с которыми мне часто приходится иметь дело и от которых зависит дизайнер, – это очень специальные люди, – сказал Антон. – С одной стороны, они-то, что называется, простые ребята, а с другой – это узкие закрытые от всех профессионалы, со своими trade secrets. С ними надо очень аккуратно разговаривать. Я всегда в эти моменты «Космос» вспоминаю.
Пока я в 1990-х ходила по Москве, открыв рот от всех событий, Юхновец официантом в «Пенте» зарабатывал деньги на Америку.
До Америки его опыт зарубежных путешествий ограничивался поездкой в Таиланд, где его немедленно обобрал первый встретившийся таксист. А помогли филиппинские жулики, которые выманивали у белых туристов деньги во время игры в покер. Восемнадцатилетний Юхновец, прибившийся из-за нужды к филиппинцам, выманивал деньги у белых туристов из рук вон плохо, и жулики посмотрели на него, заплатили за его просроченную визу и посадили на самолет обратно в Москву.
Девушка одна знала, как Юхновец хотел в Америку, – попросила знакомого американского нефтяника сделать приглашение. Тот сделал. В Америке в 1992‑м встретила тетя Света, мамина подруга и тренер по теннису. Она сказала: «Я нашла тебе работу – завтра выходишь». Юхновца бросили на строительство бензоколонок – рыть в Калифорнии ямы, скреплять трубы и подметать территорию по десять долларов в час.
Ямы Юхновцу были приятны, вспоминал он их с легкостью. Как только речь заходила об офисном сидении, на лице Юхновца выступала печаль:
– Мне всегда надо что-то делать руками.
В лесу с ним жила Тара, китаянка из Флориды, и две дочери. Дочерей Антон назвал Вася и Миша. На своих четырех гектарах он как-то сразу расправил плечи и, сам того не желая, дал мне, борцу со всяким домохозяйством, часовой урок отлично налаженной домашней машинерии.
Началось все со Скуби. Скуби, старый пес, с причмоком лизнул годовалой Мише нос, Миша заревела, начался дождь – заревела пятилетняя Вася и расстреляла собственную картину, висевшую на кухне, мячиком. Антон подхватил Васю и Мишу за шкирки, посадил одну перед «Ну, погоди», вторую – перед вареной морковкой, кинул кость псу Скуби, мне – банан, замариновал шмат мяса для барбекю с веточкой розмарина, нарубил дров, понюхал Мишу, взял обеих, повез на урок в штат Коннектикут. Кто много и продуктивно работает – у того и хозяйство налажено, выдала я. Зайди сейчас ко мне в квартиру: все какое-то временное, а что-то и на соплях. Вот и делай выводы о моей продуктивности.
В Коннектикуте, в часе езды от дома – а это все равно, как если бы Юхновцы жили во Владимире, работали в Москве, а дочь возили на обучение в Иваново, – Вася изучала русский язык под руководством тети Вики.
– Я вот про нее ничего не знал, но стоило сюда приехать моей маме, как тут же были выяснены все подробности. Что жила тетя Вика раньше на Красногвардейской, что беременна, что муж бизнесмен, и поэтому работает она всего три часа в неделю.
Ехали долго. Размышляла. Послать письмо в Америку, практически из леса – чтобы снова жить в лесу? Ну хорошо: тут человеческие условия. Но галереи, выставки и вся прочая художественная жизнь? В лесу нет галерей. Больше скажу: Антон не сидел вместо этого, как бешеный, на сайтах по искусству, не скупал горами альбомы.
– Не знаю как, но информация сама как-то ко мне стекается.
Он даже имен художников, сказал, толком не запоминает. Но именно этот человек пять раз за свою жизнь получал SPD (премию The Society of Publication Designer) – дизайнеровский «Оскар». А сколько раз премию получал журнал за эти пять лет, он вообще не считал. В церкви, где тетя Вика снимала кабинет, кроме нее был только пастор. Он сидел на церковном помосте и, разговаривая с кем-то по телефону, болтал ногами.
Но скоро тетю Вику окружили русские женщины и дети:
– Ой, а вы на каком месяце? И кто у вас?
– Снова мальчик, – то ли жалобно, то ли хвастливо сказала тетя Вика, одним словом, так, будто ей на кредитную карточку с неба снова упали деньги, но такая у нее, тети Вики, видно, судьба. – У нас никто больше не получается, третий уже.
– Рожайте-рожайте, – ответил ей хохочущий хор русских женщин. – Нам женихи нужны.
Антон переносил все это на удивление спокойно. Тем временем Василиса с тоской по-английски думала, что сейчас целый час придется думать по-русски. За каждое выдавленное русское слово дома Вася получала подарок, например разрешение посидеть у меня на шее. Мы ей снова пообещали море удовольствий и укатили в супермаркет.
Мне не нравится, как в Нью-Йорке к детям относятся, – в машине на заднем плане подвывала Миша, у меня начинала подвывать душа, но Антон продолжил свою мысль. – Как к чему-то, что может помешать тебе, твоей карьере. Это чистый эгоизм. Я страшно расстраиваюсь, когда Василису зовут на детские дни рождения в какой-нибудь арендованный спортзал.
Нет домашней атмосферы, когда приходили дети и садились за стол.
Про это все в Нью-Йорке говорят: в метро мать с коляской увидеть можно, наверное, только раз в месяц, мать с коляской в Нью-Йорке не уважают. Завести и одного ребенка в Нью-Йорке – подвиг, а двух – что-то совсем небывалое. Антону дети не мешали – он бы еще десяток их на себя взвалил и не почувствовал бы: вот что значит высокая самоорганизация.
– Мне иногда кажется, что люди тут в целом слишком фанатично относятся к развлечениям, – развил тему Антон. – Мама моей жены, например, у нас долго не может пробыть, потому что у нее во Флориде activities – то чемпионат по боулингу, то чемпионат по бильярду… Поэтому я, кстати, и не хожу ни на какие открытия выставок – я лучше позже схожу.
Тут Мишины незатихающие страдания вступили уж в явное противоречие с антоновскими.
– Да не, не обращай внимания, – успокоил он меня, а не Мишу. – Она сама перестанет. Меня так же воспитывали.
Kyoko Hamada / Bill Charles RepresentsАнтон, надо сказать, не бежал в Америку от советской нищеты и голода – он уезжал от государственной папиной дачи и служебной папиной «Волги», доставлявшей его на уроки плавания.
Папа был начальником главка Министерства радиопромышленности. Так вот, смекнула я, откуда пристрастие к избам, бане и лесу – из дачного детства. Сравнила Юхновца про себя с Набоковым, припомнив писательское детство, и выдохнула. О современном мне русском патриотизме, культе русского того и русского сего не могло быть и речи. Цепляться за все русское как за опору и надежду – эта позиция хорошо кормит в России. В Нью-Йорке с такой позицией можно жить только на Брайтон-Бич.
Антон выгрузил нас с Мишей между рестораном «У вдовушки Браун» и супермаркетом в виде шале. Мише дал в руки огурец, мне в руки Мишу. Изобилие супермаркета меж тем успокаивало нервы жителей Коннектикута и мои. И только Антон видел жизнь такой, как она есть:
– Никогда у них нет ни муки, ни крупы.
Видеть жизнь, как она есть, действовать адекватно обстоятельствам – качества совершенно американские. Но я их замечала и в юном Юхновце. Снова подумала: может, не просто так люди в небоскребы на Таймс-сквер попадают? В Калифорнии Юхновцу сдала комнату в трейлере официантка из мексиканского ресторана.
– Ну понятно, кто живет в трейлерах, – white trash… Она сразу сказала: даже не пытайся со мной переспать. Но я и не…
Но потом вдруг перестали зарплату платить, машина вдруг сломалась, и денег хватало только на то, чтобы в 7/11 покупать m&m’s на мелочь, оставшуюся у официантки.
– Я тогда решил: ну все, сыт по горло Америкой – поеду в Москву. Позвонил другу, а он говорит: ты с ума сошел! В Москву всегда успеешь. Дуй в Нью-Йорк – твой second chance!
Юхновец взял дерматиновый чемодан, с которым они с семьей на море ездили, и как был в калифорнийской водолазочке и джинсовой куртке, прибыл в зимний Нью-Йорк. Не лелея в душе идиотскую мечту за год покорить Манхэттен, поразить всех на месте, он маленькими-маленькими шагами шел в нужную ему сторону. Сначала пошел по Бродвею – заходил в каждую дверь. Везде говорили: нет, спасибо, а в магазине русского меха сказали: да, конечно. И он стал охранником. Еще куда-то постучался – стал курьером на велосипеде.
И вот один раз на Рождество они с друзьями сидели в гадкой пиццерии, а он чуть не плакал: «Ну что у меня за жизнь такая.
Все, хватит». Рождество в тошниловке не прошло даром: Юхновец записался на курсы дизайна. Стал сканировщиком в журнале New York.
Когда рассказывал на вечеринках, что работает в журнале New York, все уныло говорили: ну да… Когда рассказывал на вечеринках, что работает таксистом, все восхищенно говорили: да ну! Дальше покатилось: из журнала Allure Юхновец попал в серьезный George, существующий на стыке политики и поп-культуры. Из George – в YM (что-то вроде Seventeen).
В 2003-м совершенно случайно Юхновец наконец добрался до своего адресата – Фреда Вудварда. Из GQ кто-то ушел, пришел Юхновец – и был тут же Вудвардом зачислен в дизайнеры.
– Когда Антон мне показал русские журналы, в которых он работал до Нью-Йорка, – сказал Фред Вудвард про Plus и «Афишу-Мир», – мне они показались очень современными. Лишенные каких-либо украшательств, они походили на атлета-олимпийца: без единой жиринки.
И еще он сказал, когда Антона не было рядом:
– Если бы я тогда, в 1990-х, получил его письмо и мне бы посчастливилось его взять на работу, жизнь моя от столь длительного знакомства с этим замечательным человеком существенно бы улучшилась.
– Да я просто так это письмо послал – я ничего, собственно, не хотел, – сказал Антон, когда рядом не было Фреда (он сам в 1990-м больше жалел о том, что его не приняли уборщиком в «Макдоналдс»). Вот так же Юхновец ничего не хотел, а взял и ввел в Нью-Йорке моду на валенки.
Валенки отправила посылкой мама. Юхновец пришел как-то в валенках и рабочем комбинезоне на работу – все сказали: ого! А один человек ему сказал: может, тебе продавать их?
– Мне тут же на работе заказали сто пар – я привез. Тара, моя жена, сделала сайт valenkisrus.com – дурацкие слова всегда лучше работают, – а мама стала договариваться с заводами.
Начинала мама работать с ярославскими валенками, но Ярославль маму оставил разочарованной. Так мама естественным путем пришла к валенкам «кукморским», а точнее, к «киез итек», потому что так они назывались в родном Татарстане.
– Но что меня бесило – что люди, которые производили валенки, и те, которые производили галоши, то есть работающие в крайне узкой области, друг с другом не контактировали и были чуть ли не в состоянии войны.
Антону-то хотелось черных блестящих галош, которые на марганцовочной подкладке. А такие, оказалось, делали только на Украине, и украинские галоши почему-то совершенно не подходили к русским валенкам. Сероватые русские галоши – вот что оставалось Антону. Чтобы унылость русских галош не бросалась так явно в глаза, было решено натирать их американским средством для придания блеска автомобильным шинам. Но и эти галоши плохо подходили, поэтому Антон сидел у себя в подвале и с каким-то адским трудом натягивал их на валенки. Американцам изделие посылать можно было только в собранном виде: так возиться никто бы не стал.
– И, кстати, должен сказать, что люди, работавшие с валенками, – отдал он почтение увлеченным профессионалам, – были всегда душевнее, чем люди, работавшие с галошами: с ними всегда было легче обо всем договориться.
Об Антоне написали в The New York Times, в архитектурно-интерьерном журнале Dwell, в GQ, валенки показали по телевизору. Довольно влиятельный обувной блог Manolo’s Shoe даже вступил с Антоном в борьбу.
«Может быть, эти штуки и хороши, – язвительно писали поклонники шпилек Manolo Blahnik. – Но, думается, для бабушек, которые зимой в очереди стоят».
Только больше всего заявок поступило как раз из жарких мест, штата Калифорнии. Заказы на валенки шли из всех штатов, кроме того единственного, где они действительно могли бы понадобиться, – Аляски. На валенках Юхновцы заработали семьдесят тысяч долларов. Спасибо валенкам: открыли мне глаза – я, кажется, все поняла про Антона.
В России Юхновец всю жизнь бредил Америкой. Бредил в институте радиотехники, электроники и автоматики на «Юго-Западной», откуда сбежал через год. Бредил, когда рассматривал мамины западные журналы мод: мама шила платья для сольных номеров артисткам Большого театра. Бредил в Таиланде, куда решил уехать, потому что тогда все хотели эмигрировать, а через Таиланд пробираться было легче всего. Приехал в Америку – почувствовал себя дома.
Сейчас, после всех симачевских опытов с народом, носить валенки было бы глупо, в 2005-м в Нью-Йорке – самое оно.
И сделать это мог только тот, кто не ощущал себя провинциалом. Расслабленность и одновременно решимость – отнюдь не провинциальное сочетание. Провинциал суетился, поспевая за глянцевыми журналами. Столичная штучка Антон ходил в валенках. А потом взял и красиво валенки забросил.
– После того как я в подвале натянул на них трехтысячную пару галош, мы с Тарой сказали друг другу: все! Было весело, мы даже что-то заработали, а теперь стоп.
Дома у Антона было три рабочих стола. Один, самый красивый, но самый, видимо, неважный – для лэптопа с музыкой и альбомов – находился в горячей точке, в гостиной. Другой, попроще, занимал нависающую над спальней здоровую деревянную полку. Третий, совсем невразумительный, стоял в подвале, и детям туда хода не было. Похоже, в этом холодном подвале с суровым солдатским одеялом на диване все и решалось.
На полу были разложены страницы из GQ: Юхновец готовился к докладу на конференции дизайнеров в Копенгагене. Особенно он гордился заходом к истории про погибший в Ираке взвод, который целиком был из небольшого городка в штате Огайо.
Разворот напоминал каждому американскому человеку вьетнамский мемориал в Вашингтоне, но американские люди в лице дизайнеров GQ, сказал Антон, этого не оценили.
– А недавно написали очень хороший материал про Виктора Перельмана, математика, я уже подготовил дизайн. В конце концов не поставили, потому что Перельман, как тут решили, is not handsome!1
Антону обидно за Перельмана.
– И вообще пора конкретно что-то менять. Я чувствую, что опутан нитями: работой, кредитами, домом. А надо иногда брать и все это бросать к черту.
Как когда-то он продал машину, сдал дом, отнес вещи в камеру хранения, посадил Скуби в клетку и на год с Тарой уехал в Москву.
– Все думали, что мы чокнутые: карьеру себе ломаем.
А они в Москве перезагрузились и вернулись, как новенькие.
Еще неделю назад – пока Антон, стоя крепко двумя ногами на земле, сидел на девятом этаже небоскреба на Таймс-сквер – я, витая в облаках, сидела в «Старбаксе» на Бродвее. Послушав Антона, спустила себя с небес на землю и маленькими-маленькими шагами пошла по улице.
С
1 — Нехорош собой
главных статей GQ | GQ
Обложка
Обложка
Джереми Стронг никогда не сломается
Его образ Кендалла Роя сделал его главной сенсацией и печально известен своим экстремальным подходом к актерскому мастерству. Здесь, на пороге того, что может стать концом сериала и персонажа, который сделал свою карьеру, Джереми Стронг отвечает своим критикам и размышляет о жизни после Наследия.
Автор: Gabriella Paiella21 февраля 2023 г. Посмотреть еще
GQ Cover Story
Заглавная статья GQ
Дерек Джетер никогда не уйдет на пенсию
Он был безупречной машиной для победы в бейсболе — самым сообразительным чемпионом своего поколения. А его ледяная эстетика определила целую эпоху. Но если вы думали, что Дерек Джетер сдастся, как только покинет «Янки Стэдиум», то вы не понимаете, в какую гораздо более длинную игру он играет.
Автор: Бретт Мартин11 января 2023 г.Просмотреть больше0007
От своих косичек до татуировок и своего разрушительного кроссовера Аллен Айверсон переосмыслил спортивный стиль для новой эры. Этот отступнический дух сделал его иконой и козлом отпущения, а также выжившим в долгом путешествии через мега-славу.
Автор Mik Awake10 января 2023 г.Просмотреть больше сам самый горячий тренер в студенческом футболе. Теперь, когда он направляется в Университет Колорадо, тренер Прайм готов ответить на свой следующий вызов и принять самое захватывающее испытание в своей карьере.
Автор Donovan X. Ramsey9 января 2023 г.
Мужчины года
Мужчины года
Как Брендан Фрейзер вернулся обратно время о его предполагаемом исчезновении из Голливуда. Теперь, четыре года спустя, он стал фаворитом «Оскара» и человеком, который в реальной жизни рассчитывает на возвращение, которое можно увидеть только в кино.
Автор Zach Baron16 ноября 2022 г.
Просмотреть еще
Мужчины года
Мужчины года
Зои Кравиц всегда приземляется на ноги
Она уже была одной из самых крутых людей на свете, но не чувствовала себя такой до этого года. Загадочная актриса рассказывает о роли Женщины-кошки в «Бэтмен », о режиссуре своего первого фильма, «Остров киски », о восстановлении после развода и о своих отношениях с Ченнингом Татумом.
Автор: Gabriella Paiella15 ноября 2022 г.Просмотреть еще
Мужчины года
Мужчины года
Становление Макса Ферстаппена: как самый захватывающий гонщик Формулы-1 захватил спорт и черпая вдохновение у Майкла Джордана.
Дэниел Райли14 ноября 2022 г.Просмотреть больше0084 Десятилетиями он притворялся, что не является собой. Сейчас, в 47 лет, один из величайших актеров мира с редкой откровенностью говорит о карьере, которую он так и не выбрал, и о построении жизни, которую он иногда не может понять.
Автор Zach Baron5 октября 2022 г.Просмотреть больше культурная звезда, чья власть выходит за рамки политики. Теперь, когда страна приближается к промежуточным выборам, AOC рассказывает о битве за аборты, о своем шансе стать президентом и о том, почему так важно, чтобы мужчины активизировались сейчас.
Автор: Уэсли Лоури7 сентября 2022 г.Просмотреть больше Леклерк и Карлос Сайнс пытаются вернуть легендарной команде славу.
Автор Tom Lamont9 августа 2022 г.Просмотреть больше0007
За шесть лет, прошедших с тех пор, как он уволился с работы по упаковке продуктов, Бенито Антонио Мартинес Окасио стал одним из самых популярных артистов на свете, чемпионом по профессиональному реслингу, совершенно новым секс-символом, разрушающим клише, а затем ведущим героем Marvel. мужчина.
Автор Carina Chocano24 мая 2022 г.Просмотреть больше Бэтмен. И все же он не может не волноваться: что такое кинозвезда?
Дэниел Райли, 8 февраля 2022 г. Посмотреть больше лучшие кувшины.
Теперь действующий MVP впервые рассказывает о своем исключительном месте в современном бейсболе.
Дэниел Райли12 января 2022 г.Просмотреть больше
GQ Cover Story
GQ Cover Story
Как Мо Салах стал новым королем футбола
Мохамед Салах сейчас лучший игрок в мире. Просто мир еще не признал этого.
Оливер Франклин-Уоллис11 января 2022 г.Просмотреть больше
История на обложке GQ
История на обложке GQ
Второе пришествие Стивена Карри
Неудержимый защитник возглавил одну из лучших атакующих команд в истории НБА. Спустя два года после того, как эта династия распалась, он хочет, чтобы «Уорриорз» снова выиграли чемпионат, и подчеркивает, что он является одним из величайших игроков всех времен.
Автор Hanif Abdurraqib10 января 2022 г.Просмотреть больше
Мужчины года
Мужчины года
Том Холланд в центре Интернета
Тому Холланду было 19 лет, когда он впервые появился как Человек-паук и стал представителем своего поколения самый большой ведущий человек.
Теперь у него есть ключи от Кинематографической вселенной Marvel, если он все еще хочет их.
Оливер Франклин-Уоллис17 ноября 2021 г.Просмотреть больше
Мужчины года
Мужчины года
Почему Яннис Адетокумбо выбрал путь наибольшего сопротивления
Его сказочное восхождение произвело на него сенсацию. Но теперь, превратив когда-то мрачных Баксов в чемпионов, он становится чем-то вроде легенды. Внутри вихря следующая глава для самой яркой мировой звезды НБА, которая решает, что он намеревается завоевать дальше.
Автор Zach Baron16 ноября 2021 г.Просмотреть больше
Мужчины года
Мужчины года
Lil Nas X в нужном месте в нужное время
Как молодой рэпер покорил мир одним хитом и стал повелителем внимания.
Автор Джереми О. Харрис15 ноября 2021 г.Просмотреть больше
История на обложке GQ
История на обложке GQ
Представляем настоящего Уилла Смита
На протяжении десятилетий он неустанно работал над тем, чтобы стать крупнейшей кинозвездой на планете.
Затем ему исполнилось «черт возьми 50», и все изменилось. Теперь, когда он готовит новые необработанные мемуары и пару фильмов, затрагивающих расовые темы, Уилл Смит готов говорить свою правду.
Автор Уэсли Лоури27 сентября 2021 г.Просмотреть больше
История на обложке GQ
История на обложке GQ
Эволюция Мэтта Дэймона
Он был золотым мальчиком-актером, который стал одной из самых больших икон Голливуда. Но в последнее время повествование не было таким простым.
Крис Хит8 сентября 2021 г.Просмотреть больше счастье, наконец, догоняет ваш успех.
Автор: Адам Маккей, 24 августа 2021 г.Просмотреть больше поп-звезды мира. Но где заканчивается Абель Тесфайе и начинается его темная, грязная публичная личность? Марк Энтони Грин, наконец, заставляет художника объяснить.
Автор: Марк Энтони Грин2 августа 2021 г.Просмотреть еще
GQ Cover Story
GQ Cover Story
Джейсон Судейкис переживает адский год
Звезда Тед Лассо рассказывает о втором сезоне, оправляясь от разрыва, и о том, что он на самом деле думает о SNL .
Автор Zach Baron13 июля 2021 г.Просмотреть больше самопознания, музыкальных экспериментов и — наряду с мегаваттной подругой — поп-иконой — любви.
Автор Samuel Hine19 мая 2021 г.Просмотреть больше
История на обложке GQ
История на обложке GQ
Искупление Джастина Бибера
Он совершил все ошибки, которые только может совершить ребенок-звезда, включая те, которые чуть не уничтожили его. Теперь, укрепленный Богом, браком и новым альбомом Justice , Джастин Бибер восстанавливает свою жизнь, делая один позитивный, обдуманный шаг за раз.
Автор Zach Baron13 апреля 2021 г.Просмотреть больше
GQ Cover Story
GQ Cover Story
Новый рубеж Стивена Юна
Он прославился десять лет назад благодаря сериалу «Ходячие мертвецы» . Но насколько хорошо мы знаем его на самом деле? По случаю его нового фильма, достойного Оскара, Minari , мы погрузимся в мысли одного из лучших актеров Голливуда.
Автор Chris Gayomali8 марта 2021 г.
Modern Lovers
Modern Lovers
Рассел Уилсон и Сиара составляют идеальную пару знаменитая пара. Что не означает, что в их жизни нет борьбы и разочарований. Истинное совершенство может быть не совсем возможным, но это никогда не остановит этих двоих от попыток.
Автор Zach Baron11 февраля 2021 г.Просмотреть больше
Modern Lovers
Modern Lovers
Love All, With Naomi Osaka and Cordae
Наоми Осака — теннисный вундеркинд, который находится на пути к тому, чтобы стать величайшей спортсменкой своего поколения. Cordae — энергичный молодой рэпер с кивком Грэмми. И, объединив свои силы, они сейчас являются самой динамичной и откровенной молодой парой в культуре.
By Mark Anthony Green10 февраля 2021 г.Просмотреть еще
Modern Lovers
Modern Lovers
Меган Рапино и Сью Бёрд — цели
Сью Бёрд и Меган Рапино до встречи имели карьеру, достойную Зала славы.
Но чтобы достичь новых, стирающих границы уровней достижений на поле и за его пределами, они нуждались друг в друге. И, как они говорят Эмме Кармайкл, их работа только начинается.
Автор: Эмма Кармайкл9 февраля 2021 г.Просмотреть больше0007
Потому что Зендая теперь управляет этим городом. В февральском выпуске она рассказывает Хантеру Харрису о своем наследии, Euphoria , и выясняет, кем она является вне работы.
Автор Hunter Harris11 января 2021 г.Просмотреть еще
17 лучших новинок мужской одежды, которые можно купить на этой неделе
Хотите узнать больше о лучшей новой мужской одежде? Подпишитесь на рассылку GQ рекомендует , и вы будете получать эксклюзивные подборки редакторов по подписке каждую неделю.
Все товары, представленные в GQ, выбираются нашими редакторами независимо друг от друга. Однако, когда вы покупаете что-то через наши розничные ссылки, мы можем получать партнерскую комиссию.
Поло Todd Snyder из льна и хлопка с карманами
Хорошая новость: толстый трикотаж подходит не только для осени и зимы. —Gerald Ortiz
348 долларов у Тодда Снайдера
Dr. Martens «Isham» винтажные мюли с ремешком на пятке из гладкой кожи
Гладкие кожаные мюли, способные справиться с небольшими нагрузками, когда того требует случай. —Мишелла Оре
$150 в Dr. Martens
ARKET Рубашка поло из смесового хлопка в полоску из букле Stones
Носите это пушистое регби так, как Мик Джаггер: заправляйте его в облегающие брюки или джинсы и надевайте сверху спортивное пальто. —Yang-Yi Goh
$95 в Mr Porter
Футболка с графикой Shrunken Embrace
Embrace Calvin Klein станет вашим следующим выбором футболок с графикой. — Alex Wedel
68 долларов в Calvin Klein
Перекрашенная джинсовая куртка Adsum
У вас есть синяя джинсовая куртка и, может быть, даже одна черная — пришло время расширить горизонты вашей куртки дальнобойщика с этой курткой цвета морской волны, перекрашенной в зеленый цвет.
— Джейк Вульф255 долларов в Adsum
Джинсы Jacquemus Le Raphia ‘Le de Nîmes Suno’
И вдруг усатые детали снова становятся горячими. —Michella Oré
330 долларов США в SSENSE
Fear of God Essentials хлопковые вельветовые брюки с кулиской
Весь проверенный стиль вельвета, все удобства больших мешковатых спортивных штанов. — Джейк Вульф
$135 в Mr Porter
Самые популярные
Reebok x 194 Beatnik moc
Исполнение моей детской мечты о собственном пони. —Gerald Ortiz
$145 в 194 Local
Шерстяной джемпер Hades Sex Pistols
Я без ума от этого свитера Sex Pistols, который выглядит так, будто его откусила акула. —Eileen Cartter
$ 277 в ADES
S 90 Reight солнцезащитные очки 90 Reight Нет. Квадрат? Неа. Переходи на геометрический. — Тайлер Чин
590 долларов в Garrett Leight
Самый популярный
КОНИЧКА x Национальная работа.
в Гарлеме попробуйте попасть на бесплатное выступление в Национальном музее джаза. — Ян-Йи Го48 долларов в Book Works
Norse Projects Дождевик ARKTISK Gore-tex 3L
Профилактическая медицина покупает эти штаны Gore-Tex, чтобы предотвратить разлив супа в будущем. —Gerald Ortiz
575 долларов в Norse Projects
ALL Knitwear Corners жилет
Я практически слышу звук запуска Windows 95. — Yang-Yi Goh
$390 на ALL Knitwear
Самые популярные
Теперь я предпочитаю необработанные джинсы?? — Лори Кеонг
205 долларов в IJJI
Общий вход Рубашка с четырьмя карманами
Все остальные фланелевые рубашки должны просто сдаться, сдаться, уйти в отставку, покинуть город и никогда не возвращаться. —Gerald Ortiz
160 долларов при общем приеме
Thierry Lasry x Midnight Rodeo
Идеальная оправа в стиле 70-х, которую вы давно искали для дискотеки.