Уютный трикотаж: интернет магазин белорусского трикотажа

Кирилл иванов музыкант – Кирилл Иванов: интервью с музыкантом 2008 года, создателем проекта «Самое простое большое число»

Кирилл иванов музыкант – Кирилл Иванов: интервью с музыкантом 2008 года, создателем проекта «Самое простое большое число»

Содержание

Группа "Самое Большое Простое Число" (СБПЧ) - фото, история создания и состав, новости, песни 2020

Биография

«Самое Большое Простое Число» — российская музыкальная группа, которую сокращенно называют «СБПЧ». Коллектив появился благодаря сотворчеству солиста Кирилла Иванова и музыкантов команды «Елочные игрушки». Специфичная музыка в исполнении дуэта и инфантильные стихи петербургского поэта стали основой для произведений новой группы.

История создания и состав

Встретившись в Петербурге, Иванов и «Елочные игрушки» образовали первый состав команды. Группа прошла несколько этапов становления, разрастаясь до оркестра из 17 исполнителей и возвращаясь к дуэту, коим является в 2019-м. Минималистичное звучание и речитатив вместо мелодики голоса заставляют критиков относить произведения артистов к мелодекламации и альтернативному хип-хопу.

Название для группы придумал фронтмен Кирилл Иванов. Он преследовал 2 цели: трансформацию наименования и использование цифрового эквивалента. Первая идея выглядела так: «232 582 657 – 1».

Фронтмен Кирилл Иванов

Эта комбинация представляла собой самое большое известное простое число. Но постепенно происходили открытия новых простых чисел, и эта подборка цифр становилась неактуальной. Тогда музыканты перешли к словесному воплощению идеи. Так началась история создания команды.

Концепция «Самого Большого Простого Числа» заключалась в отсутствии ударных, эффект которых возмещали ритм мелодии и речитатив. Симбиоз мощного и хрупкого виделся фронтмену идеальным сочетанием, которое дополняла отстраненность текста.

Музыка

В 2006-м музыканты впервые посетили фестиваль «Нашествие» как приглашенные участники. Иванов выступал совместно с «Елочными игрушками» и коллективом «2H COMPANY». Публика восприняла их появление на сцене благосклонно, что стало успехом для команды, несущей в массы своеобразную стилистику и звучание.

Читайте также7 актрис с самыми длинными ногами

Дебютная пластинка передавалась из рук в руки, пока не попала к продюсеру Олегу Нестерову. Он помог с выпуском альбома. Музыканты выпустили его при поддержке лейбла «Снегири» в 2007 году. Диск получил лестные комментарии от критиков, а журнал GQ признал Иванова музыкантом года. Любопытно, что работу в музыкальной сфере Кирилл Иванов совмещал с занятостью в роли журналиста. Он работал сюжетным репортером на каналах НТВ и СТС.

Модифицировавшись в «СБПЧ-оркестр», музыканты приняли к сотворчеству нескольких артистов и творческих объединений и записали одноименный диск. К 2009-му формат коллектива снова изменился. Теперь перед публикой предстало трио. К тому моменту в составе команды, помимо Кирилла Иванова в роли вокалиста, остались: Илья Барамия в качестве басиста и Александр Зайцев, выполняющий функции гитариста и второго вокалиста.

Солистка Женя Борзых

Музыканты начали давать концерты, а к 2011-му выпустили 3-й альбом. После этого артисты старались ежегодно презентовать свежую пластинку. Иванов отошел от журналистики и сконцентрировался на творчестве коллектива. В 2012-м вышел диск «Лесной оракул», вдохновленный воспоминаниями о лете в детском лагере. В поддержку альбома сняли клип на песню «Идеальное место».

В 2014-м поклонники встретили альбом «Я думаю, для этого не придумали слово», записанный совместно с Игорем Вдовиным и Надей Грицкевич. В 2015-м дискография пополнилась пластинкой «Здесь и всегда» и свежими хитами. Новинки также вышли в 2016-м, а затем в 2017-м. Тогда же состоялась премьера фильма «Про любовь. Только для взрослых», где в качестве саундтрека звучала песня коллектива.

Читайте также7 псевдонимов российских рэперов, значения которых вы не знали

В 2018-м вышел диск «Мы не спали, мы снились», созданный при участии Жени Борзых, нескольких других музыкантов и вокалистов, а также Детского хора ТВ и радио Санкт-Петербурга. Выпуск пластинки сопровождался информацией о том, что Барамия покинул коллектив для работы над другим проектом, а «СБПЧ» превратилась в дуэт. Сейчас команда продолжает писать новые треки и выступает по России с концертами.

«Самое Большое Простое Число» сейчас

Летом 2019-го «СБПЧ» участвовали в эксперименте, выступив на Red Bull Music Festival. В пространстве «Рихтер» группа дала 24-часовой концерт, исполнив песни, выпущенные с момента создания команды. Коллектив появился на сцене совместно с приглашенными артистами, которые успели поработать в нем ранее.

Группа «Самое Большое Простое Число» в 2019 году

В июле того же года состоялась презентация клипа «Молодость», эстетика которого оказалась современной, молодежной и не понятной приверженцам традиционных видео.

Сейчас Кирилл Иванов часто дает интервью, а у «СБПЧ» есть профиль в «Инстаграме», где публикуются актуальные фото музыкантов. Артисты открыты к общению с фолловерами и не скрывают от публики личную жизнь, делясь снимками с концертов, путешествий и творческих будней.

Дискография

  • 2007 – «Самое большое простое число»
  • 2008 – «СБПЧ Оркестр»
  • 2011 – «Флешка»
  • 2012 – «Лесной оракул»
  • 2013 – «СБПЧ и Кассиопея поют песни друг друга»
  • 2014 – «Я думаю, для этого не придумали слово»
  • 2018 – «Мы не спали, мы снились»

Клипы

  • 2008 – «Рождество»
  • 2010 – «Блокада»
  • 2013 – «Втроем»
  • 2013 – «Секрет»
  • 2013 – «Идеальное место»
  • 2014 – «Выходной»
  • 2015 – «Море»
  • 2016 – «Суперкит»
  • 2016 – «Метеоры, кометы, болиды»
  • 2017 – «Динозавр»
  • 2018 – «У нас есть все»
  • 2018 – «Африка»
  • 2019 – «Злой»
  • 2019 – «Молодость»

Кирилл Иванов: интервью с музыкантом 2008 года, создателем проекта «Самое простое большое число»

Композиции проекта «Самое большое простое число» – это остроумные и трагичные речитативы, положенные на тревожную электронику. В гарантирующих бессонницу колыбельных СБПЧ можно встретить мягкого зверя Снупи и Губку Боба, но крови в этих, на первый взгляд, инфантильных музыкально-поэтических коллажах не меньше, чем в телерепортажах из горячих точек.

**GQ: В треке «Большая и маленькая» возникают окопы, снаряды и пули. Вы недавно вернулись из Грузии. Как там? **

КИ: Когда я был в Тбилиси и Батуми, ни о какой войне речь не шла, все было прекрасно, никаких антироссийских настроений, во всяком случае у молодежи, с которой мы проводили время. То есть их вообще политика не интересует. Я не могу сказать, что мне это нравится, но они такие. Модники, ориентированы на Европу, осень наступила – все в Берлин, в Тбилиси никого, город пустой. И им, в общем-то, все по фигу. Наверное, им сейчас страшно было, когда их бомбили. Наша подруга писала полные ужаса сообщения. До Гори, Поти – как отсюда до Зеленограда, кажется, что вот уже здесь бомбят, и танки едут, и братский народ прямо у тебя на площади. И она страшно боялась и боится до сих пор. Но там, насколько я понял, государственные каналы показывают примерно то же самое, что и государственные каналы здесь, только с другим знаком. Из-за этого такая история – и с той, и с другой стороны. Тяжело было бы, если бы все это долго длилось, а не шесть дней. И не только потому, что страшно, люди погибают, но и потому, что слушать все это дальше было бы невозможно.

Вам по долгу службы не приходилось участвовать в информационных войнах?

Нет. В Осетию я, видимо, не поеду – потому что чего-то не хотят меня туда посылать. Но чтобы я делал сюжет и мне говорили: «Старик, сейчас валим этого» – такого нет. Странно мне хвалить свою дирекцию, свою программу, но мы занимаемся примерно тем, чем хотим.

Я слышал о некоем комическом сюжете про пластического хирурга.

Да, я снял сюжет про Жана-Луи Себа по прозвищу Король ботокса, он главный его популяризатор в мире. В камеру он об этом не скажет, но известно, что он, например, доктор Мадонны. Он для кадра, чтобы показать, как это бывает, сделал мне пять уколов в лоб – и четыре месяца я вообще не мог лоб наморщить, он совсем не шевелился и был ровный, как доска. Ощущения и правда неприятные, я бы не советовал никому. Понятно, зачем я это сделал, сюжет требовал. Но вот в каких-то косметических целях – странно. Мы для этого же сюжета снимали девушек – одна себе увеличила губы в 15 лет, другая – в 14. Какая-то тоска из этого вселенская растет.

Абсурд на ТВ в порядке вещей. Вы, говорят, состояли чуть ли не в клубе почитателей Хармса?

О, это старая история. Одно время в Петербурге проводился фестиваль Хармса – это было еще в конце 1990-х, но быстро заглохло. Да, у меня есть корочка этого клуба со смешным названием, я в нем состою, но боюсь, что он уже не действует. Но, я помню, проходили акции, нужно было нести какое-то чучело, каких-то старушек из окна выкидывать.

И хип-хоп вы с этой точки зрения рассматриваете?

Россия же – это такое общее место: литературоцентричная страна. Здесь очень важен примат текста над музыкой. Это не значит, что когда мы с «Елками» (группой «Елочные игрушки». –

Прим. ред.) что-то делаем, то думаем: «Сначала Кирюха текст хороший напишет, а потом уже чего-нибудь прифигарим, чтобы скрипело сзади, – и нормально, прокатит». Нет, у нас это равнозначно. Но максимум, что со здешними группами обычно бывает, – это музыка хорошая, а текст очень плохой, катастрофически. А в русском рэпе – это вообще! У этих людей, к сожалению, кругозор сжался в одну точку. Хорошо еще, если это про жизнь двора. Но обычно это какие-то рассуждения про что-то эфемерное: «Когда люди лживы, то это плохо, потому что они живут ради наживы» – вот в таком все духе. Можно километрами писать такие речитативы. И ведь пишут: каждый месяц издается 50 сборников по 50 песен. Очень хороший Ларик Сурапов, на самом деле. Он, может быть, похож на Lex, сублейбл Warp’а, может – на Anticon, но ни на что русское. Будет на нашем новом альбоме «СБПЧ-оркестра». Прислал сейчас очень смешной текст, только что слушал. Это вообще будет не мой альбом.

Что, и правда «оркестр»?

Да, там будет куча других людей. Тем или иным образом все завязано на моих текстах, но это не то чтобы еще один альбом «Самого большого простого числа». Мы могли с «Елками» сесть и за неделю записать такую пластинку, но, посовещавшись с Сашей Зайцевым, решили, что ну, так неинтересно. Когда заведомо известен результат, то и идти незачем. Это все равно что гулять, чтобы прийти в конкретную точку. Мы так не хотели. Там, например, Стас Барецкий будет читать текст. Про лес. Он написал текст про жизнь в лесу.

Это он в затворничество ушел, что ли, после того как его чуть не выставили из группы «Ленинград»?

Нет, это я его попросил. Он говорит (хриплым голосом): «Кирюх, про что надо?» Я говорю: давай, Стас, ты про лес напишешь. Он сейчас еще про детство пишет. Этот альбом – музыкально – точно не похож на то, что делали «Елочные игрушки». Это сложно представить: альбом странной музыки и вдруг там – Стас Барецкий, который обычно рычит и про «мерин» поет. Потом вдруг девушка с классическим образованием на фортепиано играет. А потом Максим из «Новых праздников» вдруг песню поет – такую, что кажется, будто он ее в деревне нашел. И в этом смысле – да, у нас такая компания, мы все друзья.

Это, кстати, не вы про Барецкого снимали сюжет на НТВ, в котором была убийственная фраза: «В сторожке певец находит свою старую лопату»?

Нет, это «Чистосердечное признание». Гениальный кусок, да. Где он роет могилу и одновременно поет. Стас как ребенок: ему нравится, что его снимают. Попроси его опять «Чистосердечное признание» – он снова могилу выкопает. Даже не из какого-то тщеславия: ему просто сложно людям отказывать.

Это такой потенциальный сюжет для Кати Гордон. Вы, кстати, сугубо в антропологическом контексте, – чью сторону в ее противостоянии с Собчак занимаете?

Тут нужен очень мощный микроскоп, чтобы разглядеть детали. Конечно, Ксения Анатольевна была больше в своем праве, чем Катя Гордон. Но ощущение от их разговора... как если идешь мимо кухни в коммуналке – заглянул, а там соседи ссорятся, причем с какими-то мелкими, грязными подробностями...

...За коробок спичек.

Может, и не за коробок, может, за сломанную жизнь – в общем-то, даже неважно. Какое-то уныние во всем этом. Вот Катя Гордон борется с Ксенией Собчак, а Александр Гордон – с Сергеем Минаевым. Но это примерно равнозначная борьба. Это, знаете, как пионеры в 1970-е посылали почту в космос или закапывали капсулу. Вот это тоже такое письмо – из другой Вселенной. Это другой мир, я к нему совершенно не принадлежу и не хочу принадлежать. Лучше всего в свое время сказала группа «Бонч Бру Бонч»: «Тебе не въехать в это, как в программу А. Гордона. Вам, гондоны, стоит принять это как парниковый эффект». Это просто параллельная реальность, что-то несуществующее.

Но у вас, как я понимаю, тоже случались истории с приключениями. В петербургском журнале «Собака» я видел прекрасный материал с вашим участием – «50 людей, с которыми мы хотим переспать».

Я одно время писал для «Собаки», хорошо знаю главного редактора – Яну Милорадовскую. Она позвонила и говорит: вот, мол, такая история, мы делаем материал «50 самых красивых людей», сфотографируйся, пожалуйста, заодно и про группу расскажешь. Ну, я и сфотографировался. (Смеется.) А с другой стороны – ну и нормально, ну и хорошо. Кто-то узнал, что есть такая группа – «Самое большое простое число». Меня это совсем не задело – мол, вот так высокоинтеллектуального молодого человека оскорбили. Наоборот, смешно.

Фото: Михаил Харламов

Часто проверяете почту? Пусть там будет что-то интересное от нас.

«В ростовчанах есть внутренняя свобода, что редкость для России»

В эту субботу, 26 мая, в ростовском клубе «Линия» пройдет закрытая вечеринка BlockParty. BackYard. Хедлайнером станет питерская группа «Самое большое простое число». Музыканты представят новый альбом «Мы не спали, мы снились». Мы решили, что музыку лучше слушать, чем обсуждать, и поговорили с лидером СБПЧ Кириллом Ивановым обо всем понемножку: о современных медиа, медицине и ресторанном бизнесе (да, он очень разносторонний человек).

— Если бы вы завели свой канал на YouTube, о чем бы он был?
— Я бы не завел, все мои интересы лежат в плоскости музыки.

— А «Парфенон» смотрите — канал Леонида Парфенова?
— Иногда смотрю, да. Это то, на чем я воспитан, что ли. То, что сформировало мое представление об этой профессии. Мы знакомы с Леонидом Геннадьевичем, работали с ним вместе, но уже после его и моего НТВ. Мне интересно все, что он делает. Я не слежу за этим пристально, просто потому, что в целом все, что связано сейчас с новостями, предельно от меня далеко. Но «Парфенон» — это как будто вышло продолжение любимой книжки.

Кирилл Иванов, 33 года. Учился на медицинском факультете СПбГУ, работал журналистом (в том числе на НТВ). В 2006 году вместе с электронным дуэтом «Елочные игрушки» основал группу «Самое большое простое число». За 12 лет работы группа, играющая в жанрах электроники, инди и абстрактного хип-хопа, выпустила 10 студийных альбомов. СБПЧ и их пластинки брали премии от GQ, «Афиши», «Сноба» и т.д.

— Вы когда пришли на НТВ, Парфенова там не было уже года три? О нем вспоминали в курилке?
— Конечно, вспоминали. Тогда еще это все было близко, живо, и все, кто работал на НТВ в той же дирекции, что и я, были его коллегами, учениками. Поэтому в курилках Леонида Геннадьевича вспоминали добрым тихим словом.

— Вообще насколько телередакции — человеколюбивые сообщества? Судя по паблику «Медиасрачи 2.0» в фейсбуке, наименее дружелюбные из всех медиа и наиболее эгоцентричные.
— Это довольно нервная, истощающая и часто ничем тебя не обогащающая работа. Так что неудивительно, что люди, которые там работают, издерганные и озлобленные. Им нечем быть довольными. Они в основном заняты не совсем профессией, чем-то другим, каким-то симулякром журналистики. Ну, а если брать остальных — тот же телеканал «Дождь» — это вообще довольно бодрая, борзая профессия, она во многом построена на веселой злости, потому что новости — это конкурентная среда. Тебе нужно успеть первым, раньше других. Цинизм — часть этой профессии. Выдающихся результатов на ТВ, как мне кажется, добиваются люди, которым удается от него избавиться и посмотреть на происходящее отстраненно, с человеческих позиций.

— Вы рассказывали, что во время работы на Пятом канале отлично хулиганили и выдавали в эфир фейки. Типа того, что дед Снуп Догга был рабом на плантациях.
— Это было все такое детское, смешное. Нам было по 19-20 лет, и вдруг нас пустили в эфир. Мы не выдавали фейки, которые бы проверяли социум на прочность, это были шутки, шалости. Просто потому что мы могли. Мы это делали, чтобы немножко рутину разбавить легким безумием.

— А кому из современных медиа вы доверяете и кто вам интересен?
— «Медуза», ее делают мои товарищи. «Медиазона». Сайт «Такие дела». Это, наверное, весь круг того, что я иногда читаю и что не связано с музыкой. Больше ничего.
Я стараюсь просто выбирать источники, которые мне близки, которые я считаю проверенными. Вообще я так долго находился внутри этого, что все для себя понял про политику, особенно в России, и про людей, которые ей занимаются.
Есть столько классных книжек на свете, столько всего, связанного с музыкой, столько фильмов я не успеваю посмотреть.

— Вы же собирались стать врачом (кстати, каким?), потом занялись журналистикой, сейчас — музыкой. Что самое классное и ужасное в этих профессиях?
— Я собирался стать торакальным хирургом, это все, что связано с грудной клеткой, средостением. Врач — это одна из самых очевидно полезных профессий. Если про остальные можно подумать: ну, без этого можно протянуть, то про медицину так не скажешь. Именно по такому принципу я эту профессию и выбрал. Что самое плохое? Наверное, что она построена немножко, как армия, ты бесконечно зависишь от других людей, и какой-то общий, средний культурный уровень твоих коллег не очень высок.
Гигантский минус журналистики в том, что сейчас почти нет возможности ей заниматься. А уж тележурналистикой особенно. У каналов, которые могут себе позволить открыто говорить, нет бюджета, чтобы этим заниматься и чтобы это было интересно. А у других нет такого желания. Из плюсов — это очень интересная работа, ты встречаешься с огромным количеством людей, общаешься с ними, узнаешь много нового. Это невероятно интересно.
В музыке — одни плюсы (смеется). Ты зависишь сам от себя, делаешь то, что считаешь нужным, во что искренне веришь. Но я остался музыкантом не потому что, в других профессиях есть какие-то минусы. Я просто искренне это люблю. И это для меня намного важнее, чем все остальное.

— Ну, вы еще и немножко ресторатор. Говорят: хочешь потерять друзей, заведи с ними совместный бизнес. Бар «Мишка» вы же открывали с друзьями?
— У нас выдающийся из ряда вон случай. Мы с Сашей Берковским и Ольгой, его женой, очень близкие друзья. Делаем все втроем. В каких-то вещах мы очень разные и удачно дополняем друг друга. Не знаю, чем это еще объяснить, кроме нашей взаимной любви и уважения.
Еще у нас есть клуб «Танцплощадка», там и в «Мишке» я занимаюсь организацией выступлений диджеев и музыкантов. И ресторан «Общество чистых тарелок», там у меня тоже совещательный голос.

— Какой совет дадите тем, кто хочет открыть свой бар: что нужно делать и чего делать нельзя, чтобы бар дожил до 1-й годовщины?
— Не нужно делать его на последние деньги, продавать квартиру и тому подобное. А нужно… ой, трудно сказать. Там такое количество факторов. Я не знаю. «Мишке» уже семь с половиной лет, а у меня до сих пор нет никакого рецепта. Если бы я его знал, я бы кучу всего наоткрывал. Наверное, в это нужно верить. Но и понимать, что все может прогореть очень быстро, за раз. Что это высокорискованный бизнес, в котором очень многое зависит не от тебя, а от каких-то вещей вокруг. Не нужно обольщаться, нужно постараться хорошо провести время.

— Русского рэпа стало вдруг очень много. Ваш топ-5 русскоязычных рэперов — тех, кто, по крайней мере, тратит время на это не зря?
— Я думаю, что все они не зря тратят время. Я слежу внимательно за русским рэпом уже много лет, сейчас классный подъем, много всего интересного. Мне нравятся чуваки из уфимского объединения Dopeclvb, нравится Скриптонит, Pharaoh. Face классный. Хватает здоровских ребят.

— Вы говорили, что ваша бабушка собирает все интервью с вами.
— Сейчас она, слава богу, чуть поспокойнее стала к этому относиться. Все эти ссылки сохраняет себе в фейсбук, но они у нее потом куда-то теряются.

— Больше всего в Ростове люди любят говорить о самом Ростове. Вы к нам не первый раз едете. Что скажете про Ростов?
— Да, мы давно ездим в Ростов, лет 11-12. Мне очень нравится в вашем городе. И на Левый берег ездили тусоваться как-то, много где были и много чего видели. Мне нравится в вас ощущение какой-то редкой для России внутренней свободы пополам с дерзостью и борзостью. Это всегда очень подкупает.

Даша Малыгина и Кирилл Иванов

ДАША МАЛЫГИНА

Модель, диджей и герлфренд музыканта Антона Севидова снялась в скандальном видео его группы Tesla Boy на песню Fantasy и в один миг стала суперзвездой Интернета с пометкой «18+».

Как вы стали it-girl нового поколения, смешав панк, секс и рок-н-ролл? Как удается быть и светской девушкой, и иконой хипстеров?

Я просто всегда была собой, работала, веселилась, чувствовала, радовалась, улыбалась и была искренней. Чтобы быть собой, не нужно делать ничего специального, нужно верить в себя. Ну и конечно, воспитание и детство. У меня оно было невероятным, я жила с гениальной мамой, которая одевала меня так, что все засматривались. Она всегда меня вдохновляла, и я знала, какой сильной, талантливой, успешной может быть женщина. Мама родила меня в двадцать лет и всего в жизни добилась сама, не оставив и меня без внимания (мама — Женя Малыгина, дизайнер бренда Pirosmani. — Прим. ред.).

Модельер Кельвин Кляйн однажды заметил: секс продается. Вы смелее всех используете этот принцип: то сниметесь в проекте Sexual & Brutal в разделе «Тело», то для FurFur в постели. Почему делаете ставку на секс?

А что может быть красивее полуобнаженного тела? Я вот сама, если захожу на FurFur, смотрю только раздел с полуголыми девушками. У меня нет стереотипов. То, что красиво, нужно показать.

Влияют ли отношения на вашу карьеру?

Мне кажется, от каждого момента нужно брать все и наслаждаться. Мне нравится быть далеко и скучать, а потом возвращаться. День, когда ты приезжаешь из долгого путешествия, стоит того месяца, когда тебя не было, — все как в первый раз, ты крепко держишь руку и не перестаешь улыбаться. Мой главный роман, самый мощный, длится уже долгое время. Это какие-то бесконечные разные чувства, мы то близко, то в разных концах планеты, не бывает и недели, чтобы мы не уезжали друг от друга по работе, но это одна из самых главных ценностей. Мы развиваемся вместе или по отдельности, рядом или нет, и столько всего происходит, что нам всегда есть чем поделиться. Иногда мы встречаемся в других городах: я из Нью-Йорка в Киев на три дня, он ко мне на день из Сочи. Это счастье, я люблю все как есть. Я люблю его недостатки так же, как его лучшие качества, всем сердцем. Я не была бы тем, кто я сейчас, если бы рядом не было его.

Чья была идея стриптиза в клипе на песню Fantasy — Антона Севидова или ваша?

У нас такого добра навалом, мы за все годы разъездов по странам и городам наснимали достаточно. Ну знаете, когда разные часовые пояса и кто-то из нас спит, можно прокрутить видео по второму кругу. Эти кадры, конечно же, не вошли в клип, пришлось снять что-то поприличнее. Так что идея была наша и фотографа Алексея Киселева.

Какой была реакция на видео?

Пока оно не вышло, мы особо не осознавали, какой мощный будет фидбэк. Я получила сообщений больше, чем на день рождения.

Ваш путь в искусстве — с чего вы начинали и к чему пришли?

Моя мама все мое детство рисовала и создавала коллекции, я не отставала — тоже рисовала много лет, потом играла на фортепиано, занималась всеми творческими процессами сразу, я никогда не знала меры и изматывала себя до последнего. И сейчас все в таком же режиме: я работаю без выходных и сплю только в самолетах и поездах, снимаюсь, делаю показы, играю диджей-сеты, бегу на первый самолет в другой город, на вечернем возвращаюсь обратно, работаю, играю и летаю туда-сюда несколько раз в неделю, так что вокзал, аэропорт, самолет — это мой дом.

Помогает ли ваша харизма сотрясать сушу по обе стороны океана?

Я взяла немного от каждого города, в котором побывала за все семь лет работы за границей, больше всего — от Нью-Йорка, он сильно меня поменял. Там со мной всегда музыка и какие-то чудесные люди, запахи, чувства, переживания, я каждый раз возвращаюсь другим человеком. Было столько всего — от неудач и полного краха до самых счастливых воспоминаний в моей жизни. Каждая улица, место, ассоциируются у меня с какой-то песней, поэтому музыка и путешествия — это то, чем я живу, и то, что больше всего меня вдохновляет.

Опишите вашу самую яркую съемку из последних.

Я люблю, когда просто. Чем быстрее снята картинка, тем круче она получается, тем больше эмоций я могу показать. Поэтому я люблю работать с Тимофеем Колесниковым. Но фото уже не так интересно, я хочу сняться в кино. Недавно я снялась в рекламном ролике, там не происходило ничего особенного, но я очень вдохновилась и осознала, что справлюсь. Модельная карьера мне не то чтобы сильно интересна, она скорее открывает для меня возможности, я путешествую, получаю опыт. Не знаю, кем бы я была, если бы не выбралась когда-то из Петербурга и не уехала в первый раз в Милан. А диджейство для меня сейчас самое любимое занятие, я еще ни от чего в жизни не получала такой эйфории. Ты ставишь музыку, а толпа людей прыгает, кричит, танцует. Что может быть лучше? Только быть музыкантом.

Кирилл Иванов – биография, книги, отзывы, цитаты

Лидер группы «Самое большое простое число».
Родился 26 августа 1984 года в Ленинграде, в одном из спальных районов которого и провел свое детство. Учил в школе латынь и древнегреческий язык, но предпочитал им химию и поступил на медицинский факультет СПбГУ. Заканчивая учебу, Кирилл понял, что не собирается оставаться в медицине («Думал, что буду доктором, но меня страшно нервировала медицинская бюрократическая машина») и покинул институт, сконцентрировавшись на работе – он продавал газеты, работал грузчиком, но в итоге нашел себя в журналистике. «Причем сначала я брался за все подряд - писал в какие-то корпоративные издания, придумывал за деньги «письма читателей» для женского глянца, в…

Лидер группы «Самое большое простое число».
Родился 26 августа 1984 года в Ленинграде, в одном из спальных районов которого и провел свое детство. Учил в школе латынь и древнегреческий язык, но предпочитал им химию и поступил на медицинский факультет СПбГУ. Заканчивая учебу, Кирилл понял, что не собирается оставаться в медицине («Думал, что буду доктором, но меня страшно нервировала медицинская бюрократическая машина») и покинул институт, сконцентрировавшись на работе – он продавал газеты, работал грузчиком, но в итоге нашел себя в журналистике. «Причем сначала я брался за все подряд - писал в какие-то корпоративные издания, придумывал за деньги «письма читателей» для женского глянца, в который по своей воле отправлять письма никто не хотел. Два года работал корреспондентом и музыкальным обозревателем в TimeOut-Петербург». С печатным словом Кирилл попрощался, когда его позвали на телевидение – работать репортером в программе Ильи Стогова «Неделя в большом городе».

Еще в институте Иванов начал заниматься музыкой, войдя в состав группы «Акустика детской речи»: «У нас было всего два концерта, оба закончились триумфом – нас выгнали со сцены. Для любого музыканта, мне кажется, это большая удача. Потом группа развалилась – мы не могли решить, что именно нам надо играть и как. И я, как-то случайно, придумал свою группу, которая состояла и по сей день состоит из одного человека. Мне вообще было важно, что это именно группа, потому что «проект» - звучит как-то странно».

"Я начал работать корреспондентом в программе Ильи Стогова «Неделя в большом городе». Это было классно, весело. Со Стоговым мы еще вместе трудились над книгой диджея Слона про рейв. Я помогал Слону писать, а Стогов был литредактором. Мы ходили брать интервью у разных персонажей рейвреволюции, ездили в Москву. Получилась книжка. Нет, я ее не перечитывал. Как и альбомы свои не переслушиваю." - из интервью Собака.ру

Солисты «СБПЧ» о новом альбоме, подростках и компромиссах — Сноб

«Мы не спали, мы снились» — так называется новый альбом российской группы «СБПЧ», который вышел весной 2018 года. Его презентация пройдет в Москве 29 сентября. Накануне концерта «Сноб» поговорил с вокалистами группы Кириллом Ивановым и Женей Борзых о новых песнях, бескомпромиссной юности и чужих ожиданиях

Фото: Алексей Никишин


Ɔ. Наверное, когда выпускаешь новый альбом, все журналисты задают про него одни и те же вопросы?

Кирилл Иванов: Да, бывает. Вообще есть две тенденции, которые меня удивляют. Первая — это когда журналисты присылают вопросы и просят: «Вы напишите как-нибудь сами ответы». Вторая — это когда вместо вопроса журналист говорит, например: «В одном из своих интервью вы упоминали, что любите ванильное мороженое». И замолкает. Ты такой: «Ну да, люблю». А он: «Вы не могли бы рассказать про это? Ну так же, как вы тогда сказали?»

Когда вышла ваша песня «Провал», все журналисты про нее одинаково пошутили: мол, это полный «Провал».

Кирилл Иванов: Это было ожидаемо. Мне кажется, мы сами же и придумали эту шутку и начали шутить ее в соцсетях.


Ɔ. Для многих именно эта песня стала любимой композицией с нового альбома. А вам самим какие нравятся?

Женя Борзых: Мне очень нравится песня «Друг», потому что мы играем ее реже других. В записи ее вместе с Кириллом исполняет Thomas Mraz. На концертах это обычно не удается повторить: у Томаса очень много выступлений, гастролей, да и у нас тоже, и мы никак не можем сойтись графиками. А без Томаса получается не то. На концерте 29-го числа мы наконец-то исполним «Друга» в «правильном» составе — практически уникальный случай.

Кирилл Иванов: А мне нравится «Комната». В ней есть классное сочетание нежности и дерзости. Еще в ней отражается, как мне кажется, очень правильный взгляд на жизнь, когда все, что происходит, вызывает очень много радости. И конечно, есть несколько очевидных хитов, которые мне тоже нравятся. Например, «У нас есть все». С этой песней было все ясно с самого начала: она похожа на марш или на гимн. Когда мы дорабатывали ее, мы старались еще усилить это маршевое звучание, сделать песню такой, чтобы ее хотелось петь даже во дворе на лавочке.


Ɔ. В новом альбоме есть песня «1999». Это год, когда тебе было 15 лет. Этот момент был для тебя каким-то переломным?

Кирилл Иванов: Я был очень политизированным подростком. Интересовался всем, что было связано с войной в Чечне, ходил на митинги, читал журнал «Итоги». Еще у меня была футболка «Союз правых сил». Эта песня скорее не про что-то одно конкретное, это микс из подростковых ощущений и переживаний, мое воспоминание об этом возрасте.

Фото: Алексей Никишин


Ɔ. Женя, а ты каким была подростком?

Женя Борзых: В детстве я была открытой и общительной. Но потом, в подростковом возрасте, я вдруг года на три полностью ушла в себя. Целыми днями читала книги, смотрела передачи о природе, каталась одна на велосипеде и слушала музыку, ни с кем не дружила.


Ɔ. Сейчас многие говорят, что нынешние подростки особенные. Более смелые, честные, выходят на митинги. Вы летом ездили вожатыми в лагерь и общались там с подростками. Они действительно другие?

Кирилл Иванов: С одной стороны, старички вроде нас всегда так говорят про молодежь. С другой стороны, мне хочется верить, что они и правда более смелые и свободные. И хочется помочь им. Мне не нравится, когда взрослые говорят детям: «На вас вся надежда, вы молодые и смелые, вам и жить. А мы тут в сторонке постоим».

Что будет с этим молодым поколением — не знаю. Мы живем в такое время, когда все очень быстро меняется. Горизонт ожидания стал коротким. Ты знаешь только, что будет через месяц. А дальше просто черная дыра, в которой все исчезает. Это одновременно и страшно, и весело. Появляется много смешного: директор Росгвардии вызывает Навального на дуэль, рождаются мемы вроде Солсберецкого собора. И в то же время происходит много страшного, смещаются понятия о том, что хорошо, а что плохо. Приходится постоянно себе напоминать: «Да, перед едой нужно мыть руки, я ничего не перепутал, их по-прежнему нужно мыть». А вокруг в это время какие-то люди уже в луже моются.

Женя Борзых: Ощущение какого-то дикого и сюрреалистичного праздника вокруг. Мой любимый писатель — Кафка. У него всегда происходит какой-то апокалипсис: нет ни конца, ни начала. Перед читателем — просто набор очень странных обстоятельств. Много смешного и курьезного, но ничто ни к чему не ведет. Вот сейчас есть похожее ощущение.

Хочется, конечно, чтобы среди этих молодых людей появился какой-то новый герой, кто-то, кто сможет что-то поменять. Только вот герой — фигура обычно трагическая, ему всегда приходится чем-то жертвовать.


Ɔ. Кажется, ваш новый альбом как раз во многом про молодость и дерзость.

Кирилл Иванов: Сложно сказать, про что он. Когда что-то делаешь, ты это не анализируешь. Оно становится частью тебя. Это потом уже, спустя годы, можно посмотреть со стороны и спросить себя: «На что это похоже?» А в момент творчества ты не сочиняешь концепцию, а просто делаешь то, что хочется.

Фото: Алексей Никишин


Ɔ. А вы всегда делаете то, что вам хочется? Считается ведь, что в творческих профессиях нужно постоянно идти на компромиссы, чтобы угодить зрителю, читателю или слушателю.

Кирилл Иванов: В этом смысле мы довольно бескомпромиссная группа: постоянно меняемся, делаем то, чего от нас не ждут и не хотят. Мне кажется, в России только так и можно. Здесь нет музыкальной индустрии и нет человека, который сказал бы: «Ребята, чтобы достичь успеха, вам надо делать вот так вот». Если бы такой человек нашелся, может, это был бы даже интересный и полезный опыт. Но нам остается только полагаться на камертон, который находится у нас внутри, и делать то, что нам хочется. Да и к тому же, если человек делает то, что ему самому не очень нравится, не близко, он смотрится неорганично, и слушатели это понимают. Публика, конечно, дура, но не настолько, чтобы этого не замечать.


Ɔ. Но, когда не пытаешься оправдывать ожидания, многие перестают тебя любить.

Кирилл Иванов: Конечно. Я про нашу музыку много разного слышал. Но у меня кожа толщиной со стену. Недавно, например, видел передачу «12 злобных зрителей», там был наш клип, а потом какой-то человек показал красную карточку и стал говорить: «Нет, никогда на свете я это не буду слушать». И все в зале подхватывают. Я не придал этому значения. Это нормальная реакция.

Женя Борзых: Мы же не можем нравиться всем. Но и не нравиться всем мы тоже не можем. Вот, например, в театре, где я играю, ребятам, наоборот, очень понравился новый альбом. Они постоянно ходили и пели: «Все, что может провалиться, проваливается...» Это было приятно и круто, но все-таки неловко слушать свои песни, когда их поют твои коллеги.

Кирилл Иванов: У поклонников тоже есть свои ожидания, которые не всегда получается оправдывать. Некоторые начинают нарушать дистанцию. Думают, раз мы такие свойские ребята, то можно подловить нас после концерта и сказать: «Поехали к нам, у нас тут у друзей рядом квартира, чай попьем, споете нам песню, которую на концерте не спели».

Женя Борзых: Да, многие ожидают, что мы будем с ними тусоваться, трепаться. А потом разочаровываются: «Вы, оказывается, не такие».

Кирилл Иванов: В какой-то момент просто приходится смириться с тем, что ты не можешь всем угодить и понравиться. Я и друзьям-то своим не всегда могу угодить, что уж говорить о посторонних людях.


Ɔ. Женя, а тебе ведь когда-то тоже не очень нравилась «СБПЧ». Как получилось, что вы стали вместе работать?

Женя Борзых: Да, я не сразу прониклась. Мне нравились какие-то песни, но не так, чтобы очень.

Кирилл Иванов: А я вот был Жениным фанатом, знал ее по предыдущим группам, где она играла. Попросил у общих друзей, чтобы они нас познакомили.

Интерью с музыкантом Кириллом Ивановым

О профориентации

У меня в юности была тысяча занятий. Грузить ящики на пивзаводе — кайф! Я работал официантом, грузчиком, продавцом газет, репетитором. Тогда все хотелось попробовать, разное, чтобы жизнь хорошо прожить, чтобы было что рассказать сыну, товарищу, в интервью «Собака.ru». А сейчас я стараюсь делать только то, что по-настоящему интересно. Музыкой надо заниматься каждый день: в этом должна быть ремесленная составляющая. Прозрения, вдохновения ждешь долго, но за инструментом надо сидеть постоянно, держать себя в форме. Все классные музыканты так живут. Деймону Албарну ничего не надо, он написал великие песни, может жить на роялти, а ведь ежедневно приходит в студию в десять утра. Я так и стараюсь жить.

О незаконченном медицинском образовании

Я год не доучился в медицинском, понял, что не хочу работать врачом. Я-то себе представлял, что все будет как в Оксфорде: приходят интересные ребята, начитанные преподаватели рассказывают им удивительные вещи. Потом было отрезвление — первая лекция. Какой-то неумный косноязычный долдон нес какую-то фигню. И личное общение с врачами тоже не оправдало моих ожиданий. Есть единицы умных докторов, чеховского толка, с ощущением призвания, но большинство, мягко скажем, далеки от идеала. Я мало встречал интересных врачей. Современная российская медицина — это тяжелая, токсичная среда, словно армия: все друг другу подчиняются, много пустой писанины. Разочарование.

О работе на Пятом канале

Мне позвонил кинокритик Вася Степанов: пойдем, говорит, на Пятый канал, там невероятные изменения. Мне было лет девятнадцать, и я никогда не занимался телевидением. Писал для печатных изданий, был корреспондентом в журнале «Календарь». Мы придумали передачу о кино, пришли, а к генеральному продюсеру попасть там было очень легко: я просто постучался в дверь. Многие на Первом канале месяцами не видят Константина Львовича (Эрнста. — Прим. ред.). А тут просто парень пришел, и Александра Львовна (Матвеева, бывший генеральный продюсер Пятого канала. — Прим. ред.) меня пустила, послушала, сказала: «Про кино не надо, но есть тут одна передача, давай ты будешь ее вести». И потом все само пошло. Деньги платят, классно. Мы с Еленой Ваниной рассказывали о событиях околокультурной жизни за границей, как живут известные люди. «Их нравы». Сначала мы серьезно этим занимались, потом стало скучно, и мы начали врать. Мы писали полную ахинею, придумывали самые нелепые подводки: дед Снуп Догга был рабом и работал на плантации. Особо никто к этому не прислушивался. Хотелось, чтобы нам самим было интересно. Параллельно я начал работать корреспондентом в программе Ильи Стогова «Неделя в большом городе». Это было классно, весело. Со Стоговым мы еще вместе трудились над книгой диджея Слона про рейв. Я помогал Слону писать, а Стогов был литредактором. Мы ходили брать интервью у разных персонажей рейвреволюции, ездили в Москву. Получилась книжка. Нет, я ее не перечитывал. Как и альбомы свои не переслушиваю. Я проработал на Пятом канале примерно года три. Потом уехал в Москву.

Об НТВ

Полтора-два года я был на НТВ репортером программы «Главный герой». Потом у меня пропал задор, драйв, интерес. И у меня, и у моих коллег, которые не ушли, — у всех была тоска смертная. Вот только что было можно все, а стало ничего нельзя. Сменился круг тем, нужно было бесконечно ездить на всякие убийства: ученик посадил учительницу на нож или губернатор погиб. Хорошо помню только самый первый сюжет из Краснодара, душераздирающую историю в духе Капоте: годовалой девочке Соне Куливец по ошибке ампутировали руку. Началось «дело врачей». Потом, через год, я вернулся в Краснодар. Врач за это время покончил с собой в тюрьме. Все так и осталось непонятным. Странные родители, плохие больницы, неправильные диагнозы, а может быть, правильные. Такая история, где все неправы и правы, все виноваты одновременно. Для репортажа это интересно, но по-человечески — не самое приятное воспоминание. Хотя в этом еще была журналистика. А потом НТВ стало как «ЛайфНьюс», у них даже появился контракт. Нужно было тайно пробираться куда-то, кого-то выслеживать. Отношения к этому иметь не хотелось.

О «Фейсбуке»

Главное — не костенеть. Не становиться человеком, у которого на все есть ответы, который знает все, — таким бытовым мудрецом из «Фейсбука». Я с трудом могу это читать. Это очень болезненный опыт, когда люди пишут глупости, пишут о том, в чем ни черта не смыслят. И видно, когда это просто из желания, чтобы тебя услышали. В этом есть ощущение тоскливого несчастья. Эмоция становится важней твоего знания, квалификации. Меняется отношение к мысли, слову, тексту. Не остается квалифицированного собеседника. Хочется все же, чтобы люди писали глупости, предварительно хорошенько их обдумав. Обдуманная глупость — это очень ценно.

О пластинке

«Я думаю, для этого не придумали слово» Большим вызовом для меня стало то, что из «Самого большого простого числа» ушел Саша Зайцев. Он был моим главным соавтором песен. В итоге мы делали новый альбом с Ильей Барамией. С нами поет Лера Коган из ВИА «Татьяна», играет на живых барабанах Кирилл Борисов из Superficial Random Knowledge Porridge. На гитаре в нескольких песнях солирует Игорь Вдовин. Надя Грицкевич aka Наадя поет в одной песне — мы ее вместе написали. Еще в одной принял участие Паша Артемьев. Участвовала и девушкавокалистка из группы Roundelay — Полина Хвостова из Самары. Я хотел, чтобы было много женского вокала. Классно, что удалось всех собрать. Альбом танцевальный, целиком электронный, высокотехнологичный — с использованием семплеров, синтезаторов, секвенсоров. О чем получилась пластинка? Я думаю, что не бывает других произведений, кроме автобиографических. Нельзя отделиться от своего опыта. В новом альбоме все, что было важного в моей жизни за год. Все, что имело какой-то смысл. Иногда это выражено окольными способами. Так не задумывалось изначально, так само получилось. Я могу сказать, что в корне изменилось: это взрослый альбом. «СБПЧ» было принято считать группой с аллюзиями на детство. Здесь ничего такого нет. Есть идея, что новый диск — про девушек. Про то, какие они классные, как их несправедливо обижают. Ведь девушки в целом приятней мужчин.

Отправить ответ

avatar
  Подписаться  
Уведомление о