Уютный трикотаж: интернет магазин белорусского трикотажа

Кто завоевал майя: Завоевание страны майя — Юкатана | Конкистадоры | Лиелайс Артур Карлович – Завоевание испанцами. Майя. Быт, религия, культура

Кто завоевал майя: Завоевание страны майя — Юкатана | Конкистадоры | Лиелайс Артур Карлович – Завоевание испанцами. Майя. Быт, религия, культура

Завоевание страны майя — Юкатана | Конкистадоры | Лиелайс Артур Карлович

Договор Франсиско Монтехо с королем. — Невзгоды завоевателей в экспедиции 1527 года. — Поражение испанцев в походе 1531—1538 го­дов. — Третье вторжение испанцев. — Вражда племен. — Массовые избиения и жестокости. — Участь покоренных майя. — Деятельность фран­цисканского монаха и хрониста Диего де Ланды. — Пытки и аутодафе. — «Сообщение о делах в Юкатане»

Прошло несколько лет после завоевания Кортесом Мексики и значительной части Центральной Америки, а племена майя на полуострове Юкатан, с трех сторон окруженном испанскими колониями — Мексикой, Гон­дурасом и Гватемалой, все еще не были покорены ис­панцами. Однако вскоре алчные конкистадоры протя­нули руки и к их землям.

Испанцев повел в поход бывший соратник Грихальвы и Кортеса — Франсиско Монтехо. В свое время Мон­техо сколотил состояние в колониях, поэтому с экспеди­цией Грихальвы он отправился на корабле, снаряжен­ном им на свои средства. Потом Монтехо последовал за Кортесом. Командующий назначил его капитаном корабля, которым отправил королю в Испанию груз зо­лота и сообщение о начале завоевания Мексики.

В Испании Монтехо провел шесть лет, защищая при дворе интересы Кортеса. Однако Монтехо не хотел слу­жить ни Кортесу, ни своему другу губернатору Кубы Веласкесу, которого он по дороге в Испанию уведомил о планах Кортеса. Находясь в Испании, Монтехо забо­тился главным образом о своей собственной выгоде и добился у короля разрешения на завоевание страны майя, которая, с точки зрения коикистадоров, была еще «бесхозной» территорией.

В 1526 году Монтехо заключил с Карлом V договор, по которому получал право «открыть, завоевать и насе­лить острова Юкатан и Косумель». Хитрый конкистадор притворился, будто не знает, что оба эти острова — один действительный (Косумель), а другой мнимый (Юкатан) — уже давно открыты другими. Карл V по­жаловал конкистадору различные титулы и облек его неограниченной властью над этими землями, однако не отпустил на экспедицию никаких средств. Монтехо дол­жен был завоевать Юкатан за свой собственный счет. Он раздобыл средства весьма оригинальным способом — женившись на богатой вдове (по некоторым сведениям, он сбежал от нее со всеми деньгами).

На деньги вдовы Монтехо снарядил три корабля, за­купил продовольствие, оружие, около пятидесяти коней и нанял моряков и солдат. В сентябре 1527 года флоти­лия покинула Испанию и направилась в Санто-Доминго на Эспаньолу.

В сентябре Монтехо совершил третью высадку на остров Косумель, где индейцы не оказали испанцам никакого сопротивления. Затем экспедиция перебралась на северо-восточный берег Юкатана, расположенный напротив Косумеля по ту сторону пролива, и Монтехо торжественно провозгласил эту землю испанским вла­дением.

Однако счастье не улыбнулось честолюбивому конки­стадору — в крепости, заложенной им на побережье материка, вспыхнула эпидемия лихорадки и других бо­лезней. Оставив там около сорока больных, Монтехо повел свой отряд на север, обследуя приморскую полосу. Близ мыса Каточе конкистадоры повернули на запад. Индейцы вели себя мирно и позволили изнуренным болезнями испанцам отправиться дальше в глубь страны.

Здесь испанцы без боя вступили в большой город (Чавак-Ха) с каменными домами. Однако ночью ин­дейцы тайно услали женщин и детей и на рассвете на­пали на испанцев. Те с трудом отбили атаку, потеряв несколько десятков человек. Затем отряд Монтехо дви­нулся на юг, в глубь страны, грабя попадавшиеся на пути города, а иногда вступая в бои с индейцами майя.

Наконец Монтехо удалось покорить несколько племен. Однако эпидемии, голод и нападения воинственных ин­дейцев заставили его покинуть эту область, завоеван­ную с таким трудом. Испанцы вернулись к берегу моря, миновав руины древней столицы майя Чичен-Ицы.

В 1528 году Монтехо разведал восточное побережье Юкатана до залива Чектемаль (Четумаль), повсюду сталкиваясь с ожесточенным сопротивлением индейцев. Оставив на побережье гарнизон, Монтехо отплыл в Мексику, где рассчитывал получить помощь от Кортеса. Однако великий завоеватель был уже смещен со своего поста и ничем не мог помочь старому соратнику.

Франсиско Монтехо — завоеватель Юкатана (со старинного рисунка)

 

Мечта о богатых землях, золоте и рабах развеялась в прах. Монтехо пришлось на время отказаться от своей цели — стать завоевателем Юкатана. Он поселился в Мексике, в области Табаско, пограничной с полуостро­вом, который ему предстояло завоевать. Спустя год в Мексику был возвращен и оставленный им на полу­острове гарнизон.

В 1531 году Монтехо снова приступил к завоеванию Юкатана, хотя сам уже не принимал активного участия в военных действиях. Ими руководили его зять Алонсо

Авила (участник экспедиции Грихальвы и походов Кор­теса). Авила выступил из Табаско на восток, проник в центральную часть Юкатана и первым из европейцев пересек весь полуостров, дойдя до залива Чектемальна берегу Карибского моря. Захватчики потерпели здесь поражение и были вынуждены с большими потерями отойти к югу, в Гондурас, уже завоеванный испанцами.

Между тем Франсиско Монтехо поселился на север­ном берегу Юкатана и отправил оттуда в глубь страны большой отряд под командой своего сына от первого брака, тоже Франсиско Монтехо.

Тому после трудного перехода удалось основать коло­нию у развалин Чичеи-Ицы — древней столицы и куль­турного центра северной части Юкатана. Искусно ис­пользуя вражду племен, конкистадоры сумели полтора года продержаться на северном побережье Юкатана и в районе Чичен-Ицы. Здесь Монтехо-сын построил крепость Сьюдад-Реаль («Королевский город»), а ок­рестные земли разделил на поместья и роздал конки­стадорам.

К каждому поместью было приписано по две-три ты­сячи индейцев, которые должны были обрабатывать землю. Истощенные земли Чичен-Ицы и так с трудом кормили майя, а уплата громадной дани испанцам озна­чала для индейцев голодную смерть. Жестокое иго коло­низаторов, их зверства вызывали ожесточенное сопро­тивление индейцев. Один знатный туземец пытался убить Монтехо и был казнен. Это вызвало открытое возмуще­ние индейцев. Майя стали беспрестанно нападать на чужестранцев, и хотя конкистадоры яростно обороня­лись и убили немало индейцев, тем удалось осадить их крепость. По свидетельству Ланды, у испанцев стали иссякать запасы провианта и они ночью тайно покинули Сьюдад-Реаль. В последний день испанцы бесконечными вылазками утомили индейцев, и те даже не заметили ухода завоевателей. Кроме того, беглецы привязали к языку колокола голодную собаку, положив перед нею кусок хлеба на таком расстоянии, чтобы она не могла его достать. Стараясь схватить хлеб, собака непрерывно звонила в колокол, индейцы же думали, что испанцы бьют тревогу и собираются атаковать их. Лишь спустя некоторое время майя обнаружили, что их обманули, и бросились вдогонку за испанцами. На равнине завязался бой. Как рассказывает хронист Ланда, во время этой стычки он был свидетелем истинного чуда: один индеец схватил коня за заднюю ногу и удерживал его на месте, словно то был не конь, а барашек.

Испанцам все же удалось бежать на север и соеди­ниться там с отрядом Монтехо-отца. Однако, не получив никаких подкреплений, жалкая горстка испанских сол­дат в середине 1533 года покинула Юкатан и возврати­лась в Мексику. Туда же явился и потерпевший пора­жение в Чектемале Алонсо Авила. Конкистадорам при­шлось на время отказаться от своих планов.

После ухода испанцев Юкатан постигла ужасная засуха. Запасы кукурузы за годы войны истощились, и в стране начался голод. Люди питались древесной корой, гибли от истощения и старались человеческими жертвами умилостивить богов. Однако это не помогало. Пять лет подряд поля народа майя опустошала саранча, не оставляя на них ни одного зеленого ростка. На доро­гах валялись умирающие от голода люди. К тому же вспыхнула междоусобная война племен. Ослабленный голодом и опустошенный войнами Юкатан вскоре под­вергся третьему нашествию конкистадоров.

Вернувшись на Юкатан, испанцы не узнали этой пре­красной страны.

Франсиско Монтехо-отец не пожелал отказаться от своих, с таким трудом добытых прав на страну майя. Используя богатство жены и свои обширные связи, ста­рый конкистадор добился своего назначения на пост губернатора сначала в Гондурас, а затем в Чиапас (область, прилегающую к западной границе Юкатана).

В 1541 году Монтехо снова отправил из Чиапаса своего сына во главе военной экспедиции на Юкатан. По долинам бассейна реки Грихальвы тот вышел к морю, достиг Чампотона и построил там крепость. Затем отряд перебрался на Кампече и оттуда стал с боями продви­гаться на север.

В январе 1542 года испанцы основали город Мериду (теперь — столица штата Юкатан), ставшую резиден­цией колонизаторов. Из Мериды Монтехо разослал от­ряды в разные районы полуострова. Некоторые племена сдались без сопротивления, северные же области уда­лось захватить лишь после жестоких боев. В своем по­ражении майя усматривали волю богов. К тому же в стране распространилась весть, что испанцы завоевали всю Мексику и сопротивление белым чужеземцам бес­полезно. И многие племена добровольно подчинились испанцам.

Храм Солнца в Паленке на Юкатане

 

Перешел на сторону испанцев вождь области Мани Тутуль-Шиу — один из могущественнейших правителей северной части Юкатана. Тутуль-Шиу предоставил в рас­поряжение испанцев большую армию. Его племя высту­пало на стороне конкистадоров в битвах с племенами многих областей Юкатана. 11 июня 1542 года под Мери­дой состоялось большое сражение. Индейцы не смогли противостоять закованным в латы завоевателям, их кон­нице и огнестрельному оружию и, потерпев поражение, разбежались. При поддержке войск провинции Мани испанцы занимали одну область за другой, убивая жре­цов и знать, пытавшихся организовать сопротивление. Сдался испанцам и принял христианство правитель про­винции Сотуты — Коком.

В 1544 году конкистадоры захватили восточную часть Юкатана и учинили там жестокую резню, так что эти густонаселенные края превратились в почти необитае­мую пустыню. Захватив в плен касиков и других знат­ных индейцев, конкистадоры заковали их в цепи и сожгли живьем.

Хронист Диего де Ланда рассказывает, что в одном из селений испанцы вешали индейских женщин на ветвях деревьев, а у ног несчастных жертв — их детей. Конки­стадоры отрубали пленникам носы, руки и ноги, отре­зали женщинам груди или, привязав к ногам тыквы, бросали несчастные жертвы в кишащие крокодилами лагуны. Перегоняя пленных на другие места, испанцы шпагами закалывали детей, не поспевавших за своими матерями. Если кто-то из пленных, которых вели на шейной цепи, ослабевал и не мог больше идти, ему от­рубали голову, чтобы не снимать цепь.

Испанцы впоследствии оправдывали эти зверства тем, что будучи малочисленны, они не смогли бы покорить Юкатан, если бы не вселили в индейцев страх.

В северных и западных областях полуострова, где некоторые касики подчинились конкистадорам, индейцы не подверглись столь массовому истреблению. Но и здесь испанцы жестоко подавляли всякую попытку к сопротивлению.

Покорить народ майя европейцам помогло их ору­жие — новейшее достижение цивилизации: стальные копья, пушки, мушкеты. Однако исход борьбы мог быть и иным, если бы племенная вражда и междоусобные войны не подорвали могущества государства майя еще до вторжения испанцев. Десятилетиями не прекраща­лись кровавые войны и столкновения. На сторону ис­панцев перешли многие индейские касики, надеясь та­ким путем сохранить свои привилегии и использовать испанцев в междоусобной войне. «Слишком много было правителей и слишком много заговоров они устраивали друг против друга», — говорится в одной из старинных хроник.

Индейцев постигли также стихийные бедствия — це­лые районы опустошил ужасный ураган, который пере­ломал все деревья, так что страна выглядела как бы постриженной гигантскими ножницами; деревья, падая, убили и покалечили множество людей, уничтожили зве­рей в лесах. По словам хрониста Ланды, — Юкатан нельзя было больше назвать «страной оленей и индю­ков». Из людей спаслись лишь те, кто жил в убогих хижинах, большие же дома, обрушиваясь во время урагана, вспыхивали от огня очагов и в них заживо сгорали люди. За ураганом последовали долгая, опу­стошительная засуха, мор и эпидемия лихорадки, наше­ствие саранчи и голод. Народ майя вымирал целыми племенами, так что, по словам Ланды, было чудом, что в стране этой еще оставались люди.

В 1546 году на Юкатан прибыл вице-король Монтехо и согласно когда-то заключенному договору вступил в свои права, но уже через два года был отозван в Ис­панию и смещен.

Дальнейшую судьбу покоренных индейцев майя ярко рисует одна из старинных рукописей.

«...когда пришла нищета, когда явилось к нам хри­стианство и истинные христиане, тогда вместе с истин­ным богом пришли и наши страдания. Начались поборы, началось взыскивание податей в пользу церкви, началась безудержная погоня за деньгами, начались раздоры и стрельба, началось притеснение народа, начались на­силия и грабежи, началось вымогательство долгов на основе ложных показаний, начались взаимная вражда, страдания и разбой. Таково было начало подчинения испанцам и церковникам».

С укреплением власти испанцев порабощение индей­цев было узаконено. Каждый конкистадор любыми средствами и без каких-либо ограничений мог добывать себе рабов. Индейцам пришлось покинуть свои селения и перебраться в испанские поместья. За малейшее со­противление туземцы — «эти исчадия сатаны», как их называли угнетатели, — подвергались суровым нака­заниям.

С жестоким фанатизмом испанцы искореняли культур­ные традиции индейцев майя, разрушали их древние храмы, разбивали статуи богов, разоряли алтари, сжи­гали на кострах книги, написанные индейскими жрецами. По некоторым сведениям, ревностные миссионеры за один только раз уничтожили пять тысяч различных изваяний богов, тринадцать каменных алтарей, двадцать два небольших камня с рельефами, двадцать семь руко­писей на оленьей коже и сто девяносто семь сосудов с рисунками. Ретивый инициатор этого сожжения фран­цисканский монах Ланда по этому поводу писал: «Ввиду того, что в этих книгах не было ничего, кроме суеверий и сатанинской лжи, мы все их сожгли...». Погибли целые библиотеки — неоценимые памятники древности.

Францисканский монах хронист Диего де Ланда, так ревностно искоренявший культуру майя, поведал в своей хронике правду о конкистадорах. Он прибыл на Юкатан в 1549 году проповедовать среди индейцев католическую веру. Двенадцать лет спустя он’ был уже главой всех францисканских миссий на Юкатане. Превысив свои полномочия, Ланда в 1561 году организовал в стране майя трибуналы инквизиции (что являлось прерогати­вой одних лишь епископов) для преследования креще­ных индейцев, подозреваемых в отступничестве от като­лической веры и поклонении древним богам.

Ланда получил известие, что в одной из пещер обна­ружены окровавленные идолы, а рядом с ним — убитый олень. Фанатик-монах начал суровое следствие. Трибунал инквизиции вырывал у индейцев признание жесто­кими пытками. Для начала индейцев безжалостно изби­вали плетьми — каждый получал по двести ударов, затем несчастных подвешивали за руки, спины их обли­вали кипящим воском, жгли каленым железом или под­вергали пытке водой: в рот вставляли рог, через кото­рый вливали кипящую воду. Затем палач ногами ста­новился на живот несчастного и из его рта, носа и ушей выливалась вода пополам с кровью.

Пытки и следствие продолжались чуть ли не девять месяцев. Монахи и воины рыскали по всему Юкатану в поисках языческих реликвий, главным образом древ­них рукописей. Их надо было во что бы то ни стало уничтожить, ибо они содержали дьявольские, наущения.

В августе 1562 года в одной из древних столиц майя — Мани — Ланда устроил аутодафе: на костре были сожжены отступники христовой веры, не покаяв­шиеся в своих грехах, а также семьдесят вырытых из могил трупов индейцев, погибших во время пыток или повесившихся в тюрьме. Ланда сжег также найденные им рукописи и другие ценные предметы — статуи богов и сосуды. Погибли книги, которые могли бы раскрыть тайны культуры майя. В своем стремлении искоренить язычество фанатичные монахи похитили у человечества историю целого народа.

У горящих костров монахи подвергали истязаниям еще не приконченных пытками мучеников инквизиции, всячески издеваясь над ними.

Всего было подвергнуто пыткам свыше шести тысяч мужчин и женщин, из них сто пятьдесят вскоре умерли, остальные остались калеками на всю жизнь.

К тому же Диего де Ланда был не единственным, кто пытал и уничтожал индейцев.

Не в силах переносить такие мучения и рабский труд, народ майя неоднократно восставал против ненавистных чужеземцев, с невиданной яростью уничтожая всех по­падавших в плен. Хронист рассказывает: «...испанцам была уготована особо жестокая смерть: индейцы испы­тывали к ним такую огромную ненависть, что не щадили и убивали даже их индейских рабов, убивали даже собак и кошек, а деревья, привезенные из Испании, вырывали с корнями и уничтожали любое имущество испанцев...»

Ланда добавляет, что индейцы имели полное основание защищать свою свободу и доверять своим мужествен­ным вождям, надеясь таким образом освободиться от испанцев. Индейцы сражались очень храбро. Ланда рас­сказывает о поединке одного испанского арбалетчика с индейским лучником. Индеец ранил испанца в руку; тот, в свою,очередь, тяжелой железной стрелой пронзил своему противнику грудь. Тогда индеец, чувствуя, что рана смертельна, обрезал гибкую лиану и повесился на виду у всех, чтобы никто не смог сказать, что его убил испанец.

У индейцев было много таких мужественных воинов. Но одним лишь мужеством нельзя было одолеть одетых в доспехи завоевателей. Они беспощадно уничтожали индейцев, травили их злыми собаками, специально обу­ченными для охоты на людей (впервые использованными еще Колумбом при захвате Ямайки). Но сами конки­стадоры — нищие идальго, бандиты и грабители — в ярости своей превосходили свирепых собак.

Католическая церковь провозгласила этих бандитов проповедниками христианства, в святости своей равными апостолам; всякое сопротивление им объявлялось святотатством, ибо, как было сказано, в папской булле, «всякий, оказавший сопротивление этому, должен счи­таться нанесшим оскорбление всемогущему богу и свя­тым апостолам Петру и Павлу».

Молодой войн. Скульптура майя (Паленке)

 

Численность индейцев на Юкатане стала резко сокра­щаться. Они гибли во время восстаний и от болезней, завезенных европейцами. Особенно много жизней унесли эпидемии оспы и кори. Ланда, правда, утверждает, что индейцы якобы с приходом испанцев не только ничего не потеряли, но многое приобрели.

Разумеется, нельзя отрицать, что испанцы завезли в новые земли много домашних животных и птиц прежде не известных туземцам: лошадей, мулов, ослов, коров, свиней, овец, коз, кур, голубей, кошек. Кроме того, из-за океана было завезено много различ­ных деревьев и растений (апельсины, лимоны, виноград­ная лоза, фиговое дерево, дыня и другие овощи), а.также сельскохозяйственные орудия.

Сообщая об этом, Ланда лицемерно добавляет: «Бог дал индейцам не только указанные вещи: они получили также без оплаты то, чего нельзя ни купить, ни зарабо­тать, а именно, правосудие и христианство, и мир...» Однако ни домашние животные, ни культурные расте­ния, ни христианский бог не принесли туземцам ничего, кроме горя и страданий.

Здесь можно было бы еще добавить, что Испания, а затем и весь мир получили от майя кукурузу, поми­доры, какао, ваниль, ананасы и другие не менее ценные сельскохозяйственные культуры.

Пользу от ввезенных в Новый Свет культурных расте­ний возымели за редкими исключениями лишь белые колонисты. А выращиваемые испанскими помещиками стада были для индейцев настоящим бедствием: животвые вытаптывали и уничтожали посевы.

О незаконных действиях Ланда было доложено епи­скопу, и ретивого монаха отозвали в Испанию, где он был, однако, не только оправдан, но даже получил по­вышение, и в 1573 году вернулся на Юкатан в сане епископа Мериды.

В своей хронике он всячески превозносил деятельность монахов на Юкатане, описывая, как они обучали индей­ских детей, боролись с идолопоклонством и якобы за­щищали индейцев от жадных конкистадоров, безжа­лостно грабивших и эксплуатировавших их. Конкиста­доры же, считая монахов своими конкурентами (как это и было в действительности), совершали набеги на мона­стыри, громили их и обвиняли монахов в подстрекатель­стве индейцев к восстаниям.

По возвращении в Испанию Диего де Ланда завершил монументальный труд — подробную историю Юкатана, над которой он работал свыше десяти лет. Книга назы­валась «Сообщение о делах в Юкатане». Использовав собранные у индейцев материалы, Ланда подробно опи­сал жизнь майя, их обычаи, религию и историю, а также дал географическое описание Юкатана, показал ход открытия и покорения испанцами полуострова.

Хроника Ланды «Сообщение о делах в Юкатане» вместе с тремя рукописными кодексами майя и надпи­сями на камнях, — вот те скудные источники, которые знакомят с языком, письменностью и календарем майя. Как это ни парадоксально, но именно этот монах, с та­кой яростью уничтожавший памятники культуры майя, их рукописй, надписи на скульптурах, гробницах, алта­рях, вазах и проч., способствовал сохранению источни­ков письменности майя. В своей хронике он изобразил знаки, которыми пользовались майя при письме. Боль­шой вклад в расшифровку их внес советский ученый Ю. Кнорозов (он же перевел на русский язык и книгу Ланды, написав к ней предисловие и снабдив коммента­риями).

Однако расшифрованы еще далеко не все письмена. В лесах Юкатана ждут еще своих открывателей многие исчезнувшие с лица земли города, заросшие деревьями руины пирамид и храмов — свидетели истории и куль­туры майя.

Завоевание испанцами. Майя. Быт, религия, культура

Завоевание испанцами

Испанцы впервые высадились на Юкатане в 1511 году, но, стремясь к захвату более богатых городов Мексики, начали его завоевание лишь в 1527—1528 годах. Расположенные на севере Юкатана города майя, которых тогда насчитывалось шестнадцать или восемнадцать, находились в состоянии полной анархии и оказались неспособны оказать совместного организованного сопротивления. Тем не менее, так просто они не сдались. Прибегнув к партизанской войне, майя в течение нескольких десятилетий не давали покоя испанцам.

После покорения и усмирения Мексики Кортес отправил двух своих соратников для нанесения удара по расположенным южнее государствам. Перед способным, но безжалостным Педро де Альворадо была поставлена задача завоевания Гватемалы, которую он с успехом выполнил, несмотря на отчаянное сопротивление. Здесь, как и в населенной ацтеками Мексике, предательство и соперничество между индейскими племенами внесло свой вклад в победу испанцев. В Гватемале нашлись люди, ненавидевшие своих соседей больше, чем испанцев, которым они были готовы помогать ради сведения старых счетов.

В тот же период другой соратник Кортеса, Кристобаль де Олид, был отправлен на покорение Гондураса. Де Олид, однако, решил, что небеса предоставляют ему шанс основать собственное царство. Но он просчитался, не выполнив приказ своего командира. Выступив из Тусантепетля, расположенного неподалеку от северного побережья перешейка Теуантепек, с небольшой армией испанцев и мексиканских наемников, Кортес совершил эпохальный марш через неизведанные и труднопроходимые районы внутренней части Юкатана до города Нито на побережье Карибского моря. Это был безрассудный поход через болота, лагуны и джунгли, где, как писал Кортес, «нависающая над головами растительность создавала такую тень, что солдаты порой не видели, куда им ставить ноги». И хотя преследователи были измотаны и страдали от лихорадки, неукротимый Кортес, достигнув Гондураса, быстро подавил бунт.

После этого наступила очередь живших на Юкатане майя. Маршрут Кортеса пролегал через широкую низменную часть полуострова, где практически не было населения. Встречавшиеся остатки племен майя сообщали ему, что являются потомками древнего и некогда могущественного народа. Кортесу также было известно, что на севере Юкатана находятся города, где живут цивилизованные люди, хотя золота там, возможно, и не так много. Туда был послан Франсиско де Монтехо.

Эрнандо Кортес (1485—1547), испанский конкистадор, которому принадлежит заслуга завоевания Мексики в начале XVI века.

Наступающему с запада Монтехо успех поначалу не сопутствовал. После того как его армия понесла тяжелые потери от действовавшего из засад противника, он погрузился на корабли и, обогнув полуостров, оказался с другой его стороны, где избрал своим опорным пунктом Четумаль. Выбитый оттуда, он увел свою флотилию в Улуа в Гондурасе, оставив майя победителями в «первом раунде». Кампания началась в 1527 году, а уже шел 1535 год.

Под командованием сына Монтехо в 1542 году началась новая кампания. Она, благодаря главным образом междоусобной вражде майя, оказалась успешной. К 1546 году северные города были покорены, их завоевание сопровождалось массовыми убийствами населения, а полмиллиона майя были проданы в рабство.

Одному из племен майя, ица, удалось спастись, отступив на пустынные земли своих предков в Петене. Здесь они сохраняли свое небольшое независимое государство до 1697 года. В тот период один из испанских миссионеров вел переговоры о сдаче ица испанской армии, но в последний момент перемирие было нарушено горячими головами с обеих сторон, и в ходе кровопролитной войны последний оплот майя пал, как это произошло со многими другими индейскими городами.

Когда все закончилось, усмиренные майя продолжали жить, затаив обиду на своих завоевателей. Вплоть до наших времен немногие из исконных народов Юкатана желали мириться с правлением, осуществляемым из далекой Мексики. Вполне вероятно, что даже сейчас чувство обиды по-прежнему тлеет в индейской душе. Эта обида и безразличие, порожденные веками угнетения и несправедливости, препятствуют возрождению прошлого культурного гения майя. Похоже, не найти другой причины, почему современные майя не обладают теми скрытыми талантами, которыми столь щедро были одарены их предки.

Данный текст является ознакомительным фрагментом.

Читать книгу целиком

Поделитесь на страничке

Следующая глава >

Завоевание Мексики — Википедия

Завоевание Мексики — крупнейшая военная кампания Испании в ходе колонизации Америки. Она началась в феврале 1519 года, вскоре после того, как в 1517 году испанцы открыли побережье Юкатана. Экспедиция Эрнана Кортеса высадилась на острове Косумель, затем в устье реки Табаско, затем около современного Веракруса, откуда начала наступление на столицу ацтеков, Теночтитлан. 8 ноября 1519 года испанцы в союзе с тласкаланцами захватили город. После этого Кортес вернулся в Веракрус, оставив в Теночтитлане Педро де Альварадо, и в его отсутствие в городе вспыхнуло восстание, и испанцам едва удалось покинуть город. При отступлении они разбили армию ацтеков в сражении при Отумбе. Через год Кортес вернулся к Теночтитлану и взял город штурмом. Разгром империи ацтеков позволил испанцам заложить основу их владений в Новом свете и создать Вице-королевство Новая Испания, которое впоследствии стало государством Мексика.

Открытие Юкатана[править | править код]

Губернатор Кубы, Диего Веласкес де Куэльяр, прибывший в Новый Свет с Колумбом в 1493, в 1519 снарядил флот для завоевания Мексики и поставил во главе экспедиции человека, пользовавшегося уважением солдат, Эрнандо Кортеса (1485-2 декабря 1547). Он был неоднозначной фигурой, «видным идальго» из Эстремадуры, щеголем и мотом, юристом по образованию, но конкистадором по призванию, который успел поработать чиновником и даже стать мэром города Сантьяго-де-Куба. Диего Веласкес, согласно ЭСБЕ: «поручил молодому Фернанду Кортесу, который помог ему при взятии Гаваны, отправиться в поход для завоевания Мексики и дал ему средства для этой экспедиции; но скоро он раскаялся в своем выборе, ибо Кортес не только отказал ему в участии в выгодах экспедиции, но даже разбил его лейтенанта Памфила Нарваэса. В письме, адресованном в Мадрид, губернатор Кубы горько жаловался на поступки Кортеса; но на его жалобы не обратили внимания, и он потерял всякое политическое влияние»[2].

Захват Косумеля[править | править код]

развалины майанского храма на острове Косумель

10 февраля 1519 года Антонио Аламинос повел к Юкатану девять кораблей Кортеса с 600 солдатами. Экспедиция высадилась на острове Косумель. Кортес прибыл на остров последним, и обнаружил, что за короткое время пребывания на острове Педро де Альварадо успел так запугать туземцев, что они бежали во внутренние районы острова. Кортес публично отчитал Альварадо и отправил двух пленных индейцев с поручением передать остальным о мирных целях его прибытия. Переговоры подействовали и индейцы начали возвращаться в дома. Вслед за этим Кортес отправил Диего де Ордаса на поиски испанцев, попавших в плен несколько лет назад во время кораблекрушения, а сам отправился в путешествие по острову[3].

Остров оказался бедным и слабо населённым, но со следами некогда существовавшей цивилизации. В одном храме он обнаружил изображение креста, что породило несколько ложных теорий о происхождении индейцев. В то же время Кортес обнаружил на острове признаки идолопоклонства и человеческих жертвоприношений, что крайне возмутило его, и он решил уговорить индейцев сменить веру: этим занялись лиценциат Хуан Диас и падре Бартоломе де Ольмедо. Они попытались убедить индейцев отказаться от идолопоклонства и разрешить испанцам уничтожить статуи идолов, но индейцы боялись, что боги отомстят им. Кортес решил действовать радикально, и приказал сбросить статуи богов со ступень храма. На месте статуй был построен алтарь и установлено изображение Девы Марии, а падре Ольмедо провёл первую мессу в истории Мексики[3].

Высадка у реки Табаско[править | править код]

Первая схватка с индейцами произошла на южном берегу залива Кампече в стране Табаско. Сломив сопротивление местного населения, Кортес послал три отряда внутрь страны. Встретив крупные военные силы, они отступили с большим уроном. Кортес вывел против наступающих туземцев все войско. Индейцы сражались с большой отвагой и не боялись даже пушек и коней. Тогда Кортес ударил с тыла своим небольшим кавалерийским отрядом.

От Табаско флотилия прошла до о. Сан-Хуан-де-Улуа. 21 апреля испанцы высадились на берег материка и, чтобы обеспечить тыл, построили город Веракрус. У испанцев было огромное преимущество перед мексиканцами: огнестрельное оружие, железные доспехи, боевые кони. Но людей было так мало, что поход против многолюдной страны казался безнадежным. Тем не менее, власть ацтеков в регионе была непрочной, покорённые ими народы искали пути освобождения от завоевателей. Кортес привлёк на свою сторону обещаниями, подкупом, угрозами вождей окраинных народностей. Так, проводником Кортеса была дочь вождя одного из покоренных племён, Малинче.

У ацтеков бытовал тольтеский по происхождению миф о белом бородатом боге из-за моря, Кецалькоатле. Некоторые ацтекские жрецы, а с ними и народ, считали, что Кортес, светлокожий бородатый человек, закованный в латы и ведущий странных всадников (человек и лошадь воспринимались местным населением как единое целое), — это Кецалькоатль, спустившийся с небес. Но император Монтесума (Мотекусома) II считал иначе. Волхвы предрекли крушение его империи, и он верил, что предсказания начали сбываться.

Монтесума, верховный вождь ацтеков, пытался подкупить испанцев, чтобы они отказались от похода на его столицу. Но чем больше он дарил конкистадорам золота и драгоценностей, тем сильнее они стремились овладеть Теночтитланом. Монтесума действовал нерешительно, и наконец решил впустить испанцев в столицу. От имени Монтесумы Кортес стал самовольно распоряжаться по всей стране. Он заставил вождей ацтеков присягнуть испанскому королю, а затем потребовал от них уплаты дани золотом. Испанцы обнаружили клад Монтесумы, который был так велик, что на его осмотр ушло три дня. После раздела добычи Кортес получил львиную долю клада.

В это же время Веласкес послал в Веракрус эскадру Нарваэса из 18 кораблей с целью захватить «живыми или мертвыми» Кортеса и его солдат. Однако Нарваэс, потерявший в бою глаз, был взят в плен и закован в кандалы. Его офицеры и солдаты, подкупленные Кортесом, сдались. Пока Эрнан Кортес находился вдали от Теночтитлана, выясняя отношения с Нарваэсом, в городе произошли значительные события.

Ацтеки готовились проводить очередной религиозный праздник с человеческими жертвоприношениями и вырыванием сердец. Альварадо, который остался вместо Кортеса во главе испанского отряда, насчитывавшего около ста человек, попытался помешать человеческим жертвоприношениям. Но жречество, видя небольшие силы оставшихся испанцев, намеренно провоцировало столкновение[источник не указан 2030 дней]. Они даже вознамерились принести некоторых испанцев в жертву богу войны Уицилопочтли. Жречество опиралось на храмовых воинов, обеспечивающих добычу и доставку на пирамиду многочисленных жертв. Кроме того, в город были стянуты около ста тысяч воинов с разных районов страны. Жрецы умело распаляли ненависть к испанцам среди населения. Праздник вошёл в главную фазу, и людям на пирамиде начали вырывать сердца. Альварадо пришлось принять неравный бой. Он со своими воинами держался во дворце неделю и смог дождаться возвращения Кортеса.

Кортес вернулся со своими солдатами и с воинами Нарваэса. У него теперь было около 1300 пеших и 97 конных, а также 80 арбалетчиков и 80 аркебузиров. Жрецы приостановили явное противодействие, но решили взять конкистадоров измором. Находясь в центре города, в царском квартале, испанцы по сути находились в окружении стотысячной армии. Втягиваться в уличные бои было бы для испанцев верной гибелью. Кортес решил покинуть город ночью. Мосты на дамбах были разобраны ацтеками, но испанцы соорудили из подручных материалов (дерево из царских построек) переносные настилы для сооружения переправ. И вот, ночью, колонна испанцев по дамбе стала покидать Теночтитлан. Авангард возглавлял Гонсало де Сандоваль, центр возглавлял Эрнан Кортес, а арьергард — Педро де Альварадо. Всё происходило организованно, но отход был замечен одним из наблюдателей на лодке. Была поднята тревога. Огромная масса воинов на лодках атаковала испанцев. Мужество арьергарда, возглавляемого Альварадо, воспрепятствовало гибели отряда Кортеса. Но из полутора тысяч воинов около 800 было убито, несколько десятков были схвачены и на глазах своих товарищей принесены в жертву — им вырвали сердца. Эту ночь испанцы с тех пор стали называть «Ночью печали».

Отряд Кортеса, кроме людских потерь, потерял большинство лошадей (осталось 26 раненых лошадей), некоторых лошадей тоже приносили в жертву. Отряд лишился пушек, пороха и практически всего золота из клада в царском дворце. Почти все воины были ранены. Союзники-индейцы, увидев такой разгром, укрылись в своих селениях, и с тревогой и страхом ждали дальнейшего развёртывания событий.

Жрецы с радостью предвкушали победу и пленение новых жертв. Для них оставшийся обескровленный отряд испанцев казался лишь лакомым жертвенным куском. Огромная армия ацтеков — около 100 000 человек ждала испанцев на поле около селения Отумба. Состоялось сражение маленького отряда израненных испанцев с этой огромной армией. Благодаря их техническому превосходству и умелым действиям двух десятков всадников, возглавляемых Кортесом, оно окончилось полной победой испанцев. Кортес в этом бою прорвался сквозь ряды ацтекских воинов и убил ацтекского главнокомандующего — Сиуака. Это сражение для деморализованных индейцев, союзников Кортеса, явилось тем чудом, которое вновь воскресило все надежды на освобождения от кровавого рабства ацтеков. Испанцы-победители с почестями были приняты тлашкалтеками. Они отдыхали и набирались сил 22 дня в Тлашкале.

Кортес не оставил мысли об овладении Теночтитланом. Он вынашивал план разгрома основных сил ацтеков и, таким образом, их империи. Город, стоящий на воде, по его плану надо было взять во взаимодействии с флотом, который еще предстояло создать. Он решил построить 12 бригантин, оснастив их пушками. Разобрать корабли и, используя индейцев-носильщиков, перебросить их в глубь страны. А в водах омывающих Теночтитлан соленого озера Тескоко надо было вновь собрать корабли. Вождь тлашкалтеков, за удовольствие видеть падение Теночтитлана, обещал и дал необходимое количество индейцев-носильщиков. Он готов был дать и 10 тысяч носильщиков, но понадобилось лишь 8 тысяч. Корабли построили, разобрали, перебросили (13 бригантин), вновь собрали у Теночтитлана. Древнейшее пророчество исполнялось с грозной неотвратимостью. Начался штурм-осада Теночтитлана.

Овладеть городом предполагалось после полного окружения, прорвавшись по трём дамбам. Мосты на дамбах были разобраны, их ещё дополнительно разрушили во многих местах. Наступающим предстояло, под градом стрел и копий, восстановить дамбы и по ним прорваться совместно с союзниками-индейцами в город.

Наступление началось 13 мая 1521 года. Три штурмовые колонны возглавлялись Педро де Альварадо, Кристобалем де Олида, Гонсало де Сандовалем. Эрнан Кортес осуществлял общее руководство, находясь на одной из бригантин.

Ацтеки умело противодействовали флоту. Они по ночам на лодках патрулировали вдоль дамб и вбивали сваи (которые были скрыты водою, но должны были пробивать борта напоровшимся бригантинам). Вскоре одна из 13 бригантин напоролась на такую сваю и была разобрана испанцами, а её пушки перекочевали на другие суда. С той поры отряды на трёх дамбах поддерживали по 4 бригантины, которые вынуждены были находиться на почтительном расстоянии. Бои на дамбах продолжались три месяца днём и ночью. Кульминацией этих боёв был трагический для испанцев эпизод. Один из отрядов, которым к тому времени командовал Кортес, сошедший с бригантины на сушу, ацтеки заманили в ловушку. В бою погибло около 10-15 конкистадоров и более 50 попало в плен. На протяжении следующих десяти дней, под громкие стуки барабанов проводились обряды жертвоприношения этих пленных на главной пирамиде богу войны Уицилопочтли. Их сердца скармливали идолу, а головы метали в осаждающих. Союзники-индейцы покинули испанцев в суеверном страхе. Но испанцы продолжали удерживать дамбы, отражая многотысячные атаки ацтеков. Стотысячная армия ацтеков, психологическое давление жрецов с их показными ужасными обрядами — не сломили маленький отряд испанцев.

Через десять дней стали возвращаться союзники-индейцы. Бои в городе продолжались три дня. Пирамида, на которой вырванные сердца подносили богу войны Уицилопочтли, была взята штурмом отрядом Педро де Альварадо. Вот как писал об этом королю Испании, Карлу V, Э. Кортес: «…из нашего лагеря, мы увидели клубы дыма на двух башнях [святилищах-башенках на главной пирамиде храма Тлателолько], самых высоких, которые были в Тлателолько — у торговой площади, и не сразу поняли, что произошло, поскольку дыма было гораздо больше, чем при воскурении, обычно совершаемом индейцами своим идолам, и мы догадались, что это люди Альварадо прорвались туда, и хотя это была правда, нам не верилось. И точно, в тот день Педро де Альварадо со своими людьми совершил этот подвиг…».

13 августа 1521 года Гонсало де Сандоваль и его оруженосец Гарсия Ольгуин захватили в плен последнего тлатоани Теночтитлана (императора ацтеков) — Куаутемока. Теночтитлан пал. Империя ацтеков перестала существовать.

⛭
Доацтекские культуры
Города и регионы
Правители Теночтитлана
Соперники и соседи
Войско, оружие
Общество, семья, экономика
Мифология и религия
Язык, письменность, источники
Науки, философия
Культура, искусства, литература
Разное (быт, личности, другое)

Конкиста и ранний колониальный период

Конкистадоры
Хронисты, историки, лингвисты
Губернаторы
События

Тайясаль 1524–1624: последний оплот майя

С 1517 по 1546 год в Гватемале и Мексике шла жестокая и кровавая война испанских конкистадоров против государств цивилизации майя. В итоге захватчикам удалось сломить волю воинственного народа и утвердить свою власть над всеми землями майя, кроме окрестностей озера Петен-Ица в северной Гватемале. Обосновавшиеся здесь индейцы сопротивлялись иноземному владычеству ещё полтора века.

Индейская крепость на озере

Некогда индейцы народности ица силой оружия утвердились на Юкатане и основали здесь свою империю, которой были вынуждены подчиниться проживавшие на полуострове племена майя. Однако власть завоевателей была недолговечной, и после падения их столицы в городе Чичен-Ица они мигрировали на юг. В середине 1400-х годов ица обосновались на большом пресноводном озере Петен в северной Гватемале, хотя есть версия, что они пришли сюда ещё раньше — в XII–XIII веках. Озеро со всех сторон окружали густые труднопроходимые джунгли.

В 60 км от Петена некогда существовал один из великих городов майя классического периода, известный как Тикаль. Хотя он был давно заброшен, потомки его жителей всё ещё жили в этих местах. Пришельцы ица были хорошо организованными, воинственными людьми и вскоре стали доминировать в регионе. Восприняв культуру майя, завоеватели быстро смешались с местными жителями и стали новым народом майя-ицы. В XVII веке испанский хронист Хуан де Вильягутьерре писал:

«Поселившись в этих местах, ицы укрепились на островах и в лагунах, среди других многочисленных племён, варварских и диких, хотя ни одно из них не было столь сильным и могущественным, как они».

Озеро стало известно как Петен-Ица (Озеро народа ица). Город, построенный на одном из его островов, получил название Тах-Ица (Место народа ица), или Нох-Петен (Остров-Город или Главный Город), и превратился в центр нового независимого индейского царства, известного испанцам как Тайясаль.

Фактически вокруг озера существовало целых пять родоплеменных образований майя, испанцы называли их царствами (reino). Крупнейшие из них имели центры в городах Нох-Петен, Сакпетен и Йалаин. К началу XVI века Нох-Петен доминировал в регионе, и все приозёрные царства майя следовали его воле.

​Музейная реконструкция одного из городов Тайясаля. educatinghumanity.com - Тайясаль 1524–1624: последний оплот майя Музейная реконструкция одного из городов Тайясаля.
educatinghumanity.com

Маленькая проблема великого Кортеса

В это время на севере, в городе Мехико, отстроенном на руинах столицы ацтеков, конкистадор Эрнан Кортес обнаружил, что у него появилась серьёзная проблема в Гондурасе. После покорения в 1522 году империи ацтеков некоторые испанцы остались недовольны тем, что бо́льшую часть выгод из этого извлекли Кортес и его друзья. Чтобы устранить недовольных, Кортес решил направить экспедицию для основания колонии в Гондурасе. Во главе 370 потенциальных мятежников Кортес поставил капитана Кристобаля де Олида. У того не было причин обижаться на новые власти Мексики ровно до того момента, пока ему не предложили отправиться в джунгли во главе со смутьянами. В 1523 году экспедиция покинула берега Мексики.

Де Олид рассудил, что подавить бунтарей он не сможет, а потому правильнее и выгоднее будет их возглавить. На свой страх и риск он решил выйти из подчинения Кортесу и завоевать себе и своим новым друзьям собственное королевство. Кортесу это не понравилось, и в 1524 году он отправил своего кузена Франсиско де лас Касаса с небольшим отрядом, чтобы схватить де Олида. Однако де лас Касас попал в ловушку, устроенную опытным предводителем мятежников.

Авторитет Кортеса оказался под угрозой, и он решил действовать сам. Войско из 270 испанцев и 3000 ацтекских воинов выступило в поход. По неясным причинам Кортес выбрал сухопутный маршрут по диким и опасным джунглям и мангровым болотам. Кроме воинов, правитель Новой Испании прихватил с собой всех своих наложниц, а также слуг, музыкантов и врачей. Основой войска, как всегда, выступили индейцы: вместо изначально союзных тлашкальтеков в поход взяли побеждённых ацтеков. Их элита, включая бывшего императора Куаутемока, пошла на службу испанцам, но оставлять ацтеков в Мехико без присмотра было опасно. Впрочем, Куаутемок недолго был испанским идальго: во время похода его обвинили в измене и 28 февраля 1525 года казнили.

​Эрнан Кортес. Автор реконструкции — Джордж Стюарт. educatinghumanity.com - Тайясаль 1524–1624: последний оплот майя Эрнан Кортес. Автор реконструкции — Джордж Стюарт.
educatinghumanity.com

«Громовой тапир» испанского конкистадора

Кортес и его воинство прибыли на северный берег озера Петен-Ица 13 марта 1525 года. Опытный воин оценил выгодное для обороны расположение индейской столицы и решил вступить в переговоры. Впоследствии Кортес вспоминал:

«… я расположился на этих берегах и собрал всех своих людей, разместил, наилучшим образом позаботившись о них, поскольку проводник из Масатлана сказал мне, что здесь имеется много людей, весьма искусных в военном деле, так что все соседние провинции очень их боятся».

Предводитель испанской экспедиции и ахав (царь) Нох-Петена с родовым именем Кан-Эк договорились о встрече. Кортес принял приглашение посетить столицу озёрного царства, которую испанцы назвали Тайясаль, и сделал это с небольшим отрядом солдат.

Индейцы согласились снабдить опасных пришельцев всем необходимым для скорейшего продолжения их путешествия. Обрадованные испанцы отслужили благодарственную мессу, после чего Кан-Эк объявил себя очень впечатлённым и заинтересованным в обращении к новой религии:

«На другой день на пяти или шести лодках прибыл Кан-Эк и с ним около 30 человек… Я [Кортес — прим. автора] принял его весьма учтиво, и поскольку <…> наступил час мессы, я приказал провести её с пением и музыкой, очень торжественно».

Перед расставанием Кортес попросил индейского правителя позаботиться о своём любимом коне Морсильо. Во время охоты на оленей скакун был ранен и не мог продолжать путь. Кортес сообщил, что намерен забрать своего любимца на обратном пути.

Неизвестно, что больше впечатлило индейцев — невиданный зверь или войско конкистадоров с их мушкетами, — но правитель майя заверил Кортеса, что позаботится о Морсильо. Последующие испанские хронисты описывали, что индейцы кормили бедное животное мясом, и оно пало, но это весьма сомнительно, так как у испанцев был отличный переводчик с юкатекского языка, на котором говорили ица.

То ли из страха перед гневом Кортеса, то ли как символ дружбы с могущественным колдуном-чужеземцем, индейцы выстроили в честь Морсильо храм. Теперь испанский боевой конь стал Цимин-Чаком или Священным громовым тапиром, а его большая статуя — объектом религиозных церемоний.

Кортес и остатки его армии в конце концов достигли Гондурасского залива, где обнаружили, что мятеж Кристобаля де Олида уже подавлен. Кортес вернулся в Мексику на корабле, а из его армии, проведшей полгода в походе, выжили лишь восемьдесят испанских солдат и две сотни индейцев.

​Руины храма в одном из поселений майя в окрестностях озера Петен. itzaarchaeology.com - Тайясаль 1524–1624: последний оплот майя Руины храма в одном из поселений майя в окрестностях озера Петен.
itzaarchaeology.com

Миссия невыполнима

К 1546 году испанцы установили свой контроль над всеми землями, где проживали народы майя, кроме Нох-Петена. Население последнего индейского царства быстро росло, так как майя бежали из северного Юкатана с его принудительным трудом, эпидемиями, обременительными податями и вывозом тысяч индейцев-рабов на Кубу. Изолированные лесами и болотами, майя-ица сохранили свою независимость, в то время как испанская корона укрепляла свой контроль над Мексикой и Гватемалой. Царство Тайясаль находилось на расстоянии 300 км от города Гватемала и 480 км от города Мерида на Юкатане, став убежищем для беглых майя и проблемой для испанцев.

Впрочем, к концу XVI века давно миновали те времена, когда сам факт существования туземного города был вызовом для неистовых конкистадоров. Стало понятно, что никакого золота у лесных индейцев нет, а значит опасный и рискованный поход не окупится. Вслед за воинами в испанские колонии пришли чиновники, которые больше думали о личном обогащении за счёт уже завоёванных земель, чем о далёком туземном царстве. Зато преисполненные религиозного рвения католические монахи мечтали обратить язычников в свою веру.

В 1617 году францисканец по имени Хуан де Орбита достиг Нох-Петена и убедил правителя отправить с ним делегацию в колониальную испанскую столицу Мериду. По дошедшим до нас сообщениям, майянские посланники согласились мирно подчиниться испанскому правлению и вернулись домой. В следующем году де Орбита, ещё один монах по имени Бартоломе де Фуэнсалида и некий колониальный чиновник из Бакалара отправились в Тайясаль, чтобы оформить переход озёрного царства под власть испанской монархии. Они пробирались к цели долгих шесть месяцев.

Владыка Нох-Петена ахав Кан-Эк (сын прежнего Кан-Эка) принял гостей, проявил вежливый интерес к католическим церемониям, но отказался от обращения в новую веру, ссылаясь на то, что для этого ещё не пришло время. Зато хозяева согласились показать гостям свою страну. При посещении одного из индейских храмов священники увидели статую Цимин-Чака и спросили, что это. Поняв, что индейцы поклоняются жеребцу Кортеса, францисканцы пришли в бешенство — де Орбита взобрался на «кумира» и разбил его камнем. Это, по понятным причинам, сильно разозлило хозяев, испанцам было предложено покинуть Тайясаль и больше не возвращаться.

По дороге назад де Орбита и де Фуэнсалида обсудили ситуацию и повернули назад. Кан-Эку вновь пришлось выслушивать увещевания и религиозные проповеди, но через восемнадцать дней местные жрецы сговорились с воинами, и те силой выдворили пришельцев. Монахи вспоминали, что их без воды и еды усадили в лодку и кричали: «Не приходите больше! Нам не нужен ваш бородатый бог! Здесь вас ждёт только смерть!» Испанцы смогли вернуться в Мериду, а миссия по христианизации жителей Тайясаля провалилась.

​Глиняная статуэтка, найденная при раскопках города Сакпетен. itzaarchaeology.com - Тайясаль 1524–1624: последний оплот майя Глиняная статуэтка, найденная при раскопках города Сакпетен.
itzaarchaeology.com

Испанская военная экспедиция

Колониальные власти не отличались быстротой принятия решений, и вопрос о том, что делать с непокорными индейцами, был отложен на пять лет. В 1622 году было решено вспомнить опыт конкистадоров и попросту завоевать Тайясаль. Губернатор Юкатана приказал капитану Франсиско де Миронесу возглавить небольшой, но хорошо вооружённый отряд из 20 испанских всадников и 140 дружественных индейцев. И европейцы, и их местные союзники были оснащены испанским стальным оружием.

30 марта 1622 года отряд в сопровождении сотен носильщиков отправился в поход. Сопровождать солдат вызвался монах Диего Делльгадо. Не успели испанцы покинуть свои владения, как стали грубо притеснять своих индейских союзников, называя их врагами и мятежниками (причины подобного поведения нам неизвестны). После разорения испанцами окрестностей селения Сакалум (на границе с Тайясалем) отец Делльгадо отказался следовать вместе с отрядом. В сопровождении 80 индейцев-христиан из пограничного посёлка Типу и 10 испанских солдат он в декабре 1624 года первым добрался до берегов Петен-Ица. Там их ожидал небольшой отряд из 26 воинов майя, которые уже давно следили за пришельцами. Монаха и его сопровождающих пригласили сесть в лодки и переправиться в Нох-Петен. Там события развивались стремительно и явно не так, как ожидал Делльгадо. Все христиане были схвачены и принесены в жертву богам майя. Обсидиановый нож майяского жреца вспорол грудь священника, а трепещущее сердце испанца стало символом того, что пути назад нет — враги должны быть уничтожены.

​Карта боевых действий на Юкатане и в Гватемале. itzaarchaeology.com - Тайясаль 1524–1624: последний оплот майя Карта боевых действий на Юкатане и в Гватемале.
itzaarchaeology.com

Известие о мученической смерти испанского монаха принесли капитану Миронесу двое сбежавших от ицев индейцев-христиан. А уже 27 января 1624 года воины из Нох-Петена во главе с ахкином (верховным жрецом) по имени Поль смогли выбрать идеальный момент для решающей атаки на Сакалум — безоружные испанские солдаты были схвачены в церкви. Миронеса и местного священника принесли в жертву прямо на церковном алтаре, солдат повесили и обезглавили, а их трупы насадили на колья и сожгли. Многие местные индейцы-христиане были также повешены. Вскоре разведчики Поля сообщили о приближении испанского отряда под руководством Хуана Бернардо Казановы. Отступая, ицы забрали всё оружие и сожгли город.

После этих событий испанские гарнизоны были размещены в нескольких городах на юге Юкатана, а за головы нападавших назначили большую награду. Один из союзных испанцам вождей майя по имени Фернандо Камаль повёл на поиски отступавшего врага отряд из 150 воинов-христиан. Им удалось захватить верховного жреца Поля и его соратников вместе с серебром, унесённым из церкви в Сакалуме. Заключённых увезли в Мериду, пытали и судили. Затем они были обезглавлены, а их головы выставили напоказ на площадях городов колониального Юкатана. Тем не менее попытка завоевать Тайясаль провалилась.

Благодаря удалённому положению, мудрой политике правителей и мужеству своих воинов царство майя-ицев и подвластные ему земли смогли сохранить культурную, религиозную и политическую независимость даже через 78 лет после того, как прочие индейские государства Юкатана, Гватемалы и Мексики попали под власть завоевателей. Теперь последним свободным майя оставалось в одиночку противостоять захватчикам.

Продолжение следует…


Литература:

  1. Grant D. Jones, The Conquest of the Last Maya Kingdom, 1998, ISBN: 9780804735223
  2. Рус Альберто, «Народ майя» – Мысль, М., 1986
  3. В. Н. Талах, «Классический и послеклассический Юкатан по данным письменных источников» – 2009, cyberleninka.ru
  4. Диего де Ланда, «Сообщение о делах в Юкатане». Перевод Ю. В. Кнорозова – АН СССР, 1955
  5. Майкл Ко, «Майя. Исчезнувшая цивилизация: легенды и факты» – Центрполиграф, М., 2007
  6. В. И. Гуляев, «По следам конкистадоров», – «Наука», 1976
  7. А. Ю. Макарова, «Путешествие в страну майя», – М.: Дет.лит., 1980
  8. Reina, Ruben E. (1966). «A Peninsula That May Have Been an Island: Tayasal, Peten, Guatemala», USA: University of Pennsylvania Museum of Archaeology and Anthropology, ISSN 0014-4738.
  9. Rice, Prudence M. (2009a). «The Kowoj in Geopolitical-Ritual Perspective». ISBN 978-0-87081-930-8. OCLC 225875268.
  10. Rice, Prudence M.; Rice, Don S. (2009). «Introduction to the Kowoj and their Petén Neighbors». In Prudence M. Rice and Don S. Rice (eds.). The Kowoj: identity, migration, and geopolitics in late postclassic Petén, Guatemala. Boulder, Colorado, US: University Press of Colorado. pp. 3–15. ISBN 978-0-87081-930-8. OCLC 225875268.
  11. http://www.itzaarchaeology.com (сайт исторического музея на острове Санта-Барбара, Гватемала)

Майя (цивилизация) Википедия

У этого термина существуют и другие значения, см. Майя. Территория, которую занимала цивилизация майя. Красным выделена граница культуры майя, чёрным — территория мезоамериканской цивилизации

Ма́йя — цивилизация Мезоамерики, известная благодаря своей письменности, искусству, архитектуре, математической и астрономической системам. Начало её формирования относят к предклассической эре (2000 год до н. э. — 250 год н. э.), большинство городов майя достигло пика своего развития в классический период (250—900 годы н. э.). К моменту прибытия конкистадоров была в глубоком упадке. Майя строили каменные города, многие из которых были покинуты задолго до прихода европейцев, другие были обитаемы и после. Календарь, разработанный майя, использовали и другие народы Центральной Америки. Применялась иероглифическая система письма, частично расшифрованная. Сохранились многочисленные надписи на памятниках. Создали эффективную систему земледелия, имели глубокие знания в области астрономии.

Потомками древних майя являются не только современные народы майя, сохранившие язык предков, но и часть испаноязычного населения южных штатов Мексики, Гватемалы, Гондураса. Некоторые города майя включены ЮНЕСКО в список объектов Всемирного наследия: Паленке, Чичен-Ица, Ушмаль в Мексике, Тикаль и Киригуа в Гватемале, Копан в Гондурасе, Хойя-де-Серен в Сальвадоре.

Историю культуры этого народа принято делить на три периода:

  • Первый период (с древности до 317 года) — время возникновения городов-государств, примитивного подсечного земледелия, изготовления хлопчатобумажных тканей и др.
  • Второй период (317—987) — древнее царство, или классический период, — время роста городов (Паленке, Чичен-Ица, Тулума) и одновременно таинственного исхода из них населения в начале X века.
  • Третий период (987 год — XVI век) — новое царство, или постклассический период, — время прихода европейских конкистадоров, принятия новых законов, стилей в жизни и искусстве, смешения культур, братоубийственных войн и т. д.

Армия майя

История армии майя только начинает исследоваться учёными. Лучше проанализирован период Нового Царства (X - сер. XVI вв.), когда институт майяской армии получил новый импульс своего развития. В эту эпоху правителями городов отныне становились военачальники, выступавшие одновременно и в роле жрецов. Именно они потеснили на второй план жречество в руководстве государством.

Главной опорой правителей-военачальников была гвардия из прославленных воинов - членов малоизученных религиозно-военных орденов - "воинов-ягуаров" и "воинов-орлов". Первый был посвящён божествам ночи, и его члены носили костюмы ягуаров, а члены другого, посвящённого солнцу, появлялись в одежде, напоминающей оперенье орла.

Дело в том, что войны играли очень важную роль в майяском обществе. Однако их искусство не достигло высот Старого Света, будучи прервано испанской конкистой. Сами майяские города-государства (прямо как в Древней Греции) постоянно воевали друг с другом. К примеру, между Тикалем и Наранхо шла многолетняя резня (693-698 гг. н.э.), называемая Первой Петенской войной.

Между тем, войны не были затяжными и больше походили на грабительские набеги, с целью захвата пленных. Участь пленных была плачевная - их часто превращали в рабов, заставляли работать на стройках в городах и на плантациях знати. Их использовали для уничтожения посевов противника, грабежа караванов носильщиков, несущих дань во враждебные города. Это делалось для того чтобы не рисковать своей армией.
Но земли майя старались захватывать лишь в приграничных зонах. Кстати, захваты городов не приветствовались - сломить сопротивление врага, укрывшегося на пирамидах было почти невозможно. Кроме того, из-за отсутствия тягловых животных военные отряды майя не могли вести длительных боевых действий - их сроки определялись продовольственными запасами, взятыми с собой в заплечных мешках (обычно паёк рассчитывался на 5-7 дней пути). Основной целью войны был подрыв экономики врага, ценной добычей считались предметы роскоши и ценные изделия из нефрита.

Нужно отметить и довольно тёмную сторону технологии повышения дисциплины в майяской армии. Так, перед началом войны майя, как и атцеки, "отправляли к богам посланников" - совершали человеческие жертвоприношения, чтобы походу способствовал успех.

Армия майя

Теперь по порядку о ходе боевых действий. В походах принимали участие профессиональные воины из гарнизона города и гвардии правителя. Но были и хольканы - наёмники. Во главе армии стоял полководец из аристократии. В принципе, верховным главнокомандующим считался сам майяский правитель, но на деле реально командовал военными силами наком. Таким накомом, к примеру, был родственник правителя города Тикаля T'исйах Мош, которого разгромили и взяли в плен в битве с армией города Наранхо при К'ануле в 695 г. н.э. Такой наком обычно выбирался на 3-4 года, в течение которых ему приходилось вести довольно аскетический образ жизни: не вступать в половые отношения и не употреблять мяса.

К сожалению, на протяжении многовековой истории майя их оружие не претерпело значительную эволюцию в сторону усовершенствования. Этому препятствовал низкий уровень развития производительных сил. Поэтому больше совершенствовалось военное искусство, чем оружие.

В бою майя сражались копьями различной длины. Некоторые были больше человеческого роста и напоминали сариссы Александра Македонского. Были и похожие на римские дротики. Имелись тяжёлые деревянные "мечи", с обеих сторон усаженные плотно вделанными обсидиановыми лезвиями с острыми, как бритва, краями.

Армия майя

Позже у майя появились боевые топоры из металла (сплав меди с золотом) и лук со стрелами, заимствованные у атцеков. Защитой рядовых воинов выступали пухлые простёганные ватные панцири. Майяская знать носила доспехи, плетённые из гибких ветвей, и защищалась ивовыми (реже - из панциря черепахи) большими и маленькими щитами круглой либо квадратной формы. Небольшой сравнително щит (размером с кулак!) применялся как ударное оружие. Даже майяский иероглиф таах, как пишет исследователь Я.Н. Нерсесов, переводится как "сбивать кулаком".

Перед битвой воины майя красили волосы в красный цвет в знак готовности умереть, но победить. С целью устрашения врага воины майя надивали одинаковые шлемы в виде морд с разинутыми пастями ягуара, реже каймана.

Нападение майя обычно проходило внезапно, на рассвете, когда притуплялась бдительность часовых. Воины врывались в сонный лагерь противника с устрашающими криками, сражаясь с леденящей душу жестокостью, как отмечали испанские хронисты.

Армия майя

После победы майя проводили своеобразый, как у римлян, триумф - военачальника, украшенного пышными плюмажами, торжественно вносили в город на плечах. За ним следовали воины с трофейными головами врагов за спиной и музыканты. Удачные сражения увековечивали в изобразительном искусстве.

Владыки майя. Ацтеки, майя, инки. Великие царства древней Америки

Во главе города-государства майя стоял халач уиник. Он был тем самым человеком, «настоящим мужчиной», «законным мужчиной», наделенным всей полнотой власти, ограничиваемой лишь членами совета, которые, очевидно, были связаны с ним узами крови. Его власть была абсолютной, а он, как и во всех теократических государствах, считался полубогом. Когда один из таких владык встретился в 1542 году с испанским конкистадором Франсиско де Монтехо, то он, несмотря на то что его земли были разорены, передвигался в паланкине в окружении внушительной свиты.

У майя халач уиник окружал себя изматывающим церемониалом. По словам испанцев, он пытался называть себя «отцом государства, владыкой и халач уиник… что на нашем языке означает великий владыка… они обладали абсолютной властью, и все, что они приказывали, выполнялось обязательно».

Подчиненные выражали свое почтение владыкам майя точно так же, как и другим полубогам. Это было похоже на практику, принятую у ацтеков: когда вождь представал перед Монтесумой, «он должен был снять свои богатые одежды и надеть другие, попроще… он должен был входить босой и не смотреть ему в лицо». Владыка инков занимал столь высокое положение, что все, кто представал перед ним, даже правители обширных провинций, должны были класть себе на спину символический груз, словно они были простые индейцы.

Владыка майя носил набедренную повязку, покрытую великолепной вышивкой, все изобилие информации на которой было подробно проанализировано. Его череп был настолько уплощен, что превращался в узкий мыс на макушке, а его лицо было покрыто татуировкой, фактически надрезами. Халач уиник переделывал себе форму носа с помощью шпаклевки, делая из него крючковатый клюв, чтобы «соответствовать канонам красоты». Выдающийся нос – доминирующая особенность многих каменных барельефов (в Йашчилане, Паленке и на погребальной стеле № 9 в Ошкинтоке, Юкатан). Волосы отпускались длинные, и в них вплетали различные украшения. Уши прокалывались и постепенно увеличивались, и в мочку уха вдевали огромные украшения. (Это напоминает обычай, принятый у знатных инков, которых испанцы прозвали orejones, Большие Уши.) Перемычку носа прокалывали и вставляли в отверстие нефритовое украшение. Левую ноздрю также прокалывали и не давали ей зарастать при помощи деревянных затычек, которые в праздничные дни заменяли топазами, а испанцы называли «янтарем».

Страх майя перед пустым пространством привел к тому, что их искусство стало цветистым и запутанно сложным; каждый кусочек пространства должен был покрыт орнаментом. К своим телам они относились схожим образом: голову делали плоской, мочки ушей расширяли до тех пор, пока туда не вмещалось яйцо индейки, нос прокалывали и искусственно деформировали, глаза специально делали косыми, волосы на лице выщипывали, зубы подпиливали и инкрустировали нефритом, лицо и тело татуировали. Наконец, даже пенис подвергался трансформации; его часто обрезали таким образом, что крайняя плоть выглядела как кисточка.

Майя щеголяли в нефритовых кольцах на пальцах рук и ног; украшения охватывали запястья рук и лодыжки. Сандалии часто были такими же цветистыми, как и набедренная повязка. Владыка майя надевал поверх своей набедренной повязки длинную юбку, часто длиной до лодыжек; иногда к ней была прикреплена шкура ягуара. На поясах были ряды маленьких человеческих голов, символических, конечно, но подозрительно похожих на те цанцас, которые делали охотники за головами индейцы хиварос с верховьев Амазонки.

Рис. 82. Правителем у майя был вождь халач уиник, «истинный муж», каким его изображают фрески в Бонампаке. Мы видим его в полном облачении с символом власти в руках. С фресок Бонампака

Головной убор владыки майя был внушителен. Зачастую он был размером с него самого. Основу такого убора составляла маска, изображающая бога дождя или солнца, вырезанная из дерева или сплетенная. На этом каркасе располагалась превосходная композиция из перьев, вершину которой украшало множество завивающихся переливчатых зеленых перьев птицы кецаль.

Для выполнения своих различных обязанностей – религиозных, военных или гражданских – владыка одевался по-разному; всякий раз он нес в руке символ своей власти. Как государственный деятель халач уиник нес скипетр; часто его изображают несущим щит (символ бога солнца). Исполняя свою религиозную роль, владыка держал в руках двурогий церемониальный жезл из змеиных голов. Исполняя роль военачальника, он надевал нечто вроде доспехов и нес в руках копье и щит; иногда его изображают стоящим на теле сидящего на корточках индейца, что символизирует победу.

Великолепный головной убор владыки майя, центр всего его одеяния, контрастировал с простой полотняной «короной», которую носил Монтесума, и был далек от «короны» Великого Инки; тот носил на голове простую льяуту, ремешок с «королевской бахромой». Головной убор, который носил «истинный муж» майя и его свита, часто был такой замысловатый, что трудно представить себе, как они в таких украшениях на голове перемещаются по джунглям. Сцену, изображающую изготовление головных уборов, можно увидеть на фресках Бонампака. Съемные украшения из перьев, прикрепленные к похожим на крылья деревянным элементам в форме перевернутой буквы U, привязывались к поясу владыки майя. Головной убор получался ростом с самого халач уиника и, безусловно, ограничивал нормальное движение.

Цвет был заметной характеристикой наряда майя. В действительности все в их жизни, включая их самих, было раскрашено. Украшения из штукатурного гипса являли собой буйство красок. Даже огромные каменные скульптуры были раскрашены (до сих пор остаются следы краски). Майя не собирались оставлять все мрачным. Точно так же и древние греки раскрашивали свои скульптуры в яркие цвета, что явилось сильным шоком для многих современных ученых.

Халач уиник имел одну законную жену. Титул ее неизвестен. У него также были наложницы, правда, число их неизвестно. (У Монтесумы было «много любовниц», у правителей инков также было множество королевских наложниц, пальяс; у одного из последних Великих Инков только по мужской линии было пятьсот потомков!) Каким бы ни был ее титул, супруга владыки майя сама была «владычицей». К ней относились с чрезвычайным почтением, как это можно увидеть на превосходных, слепленных из глины фигурках женщин из высших слоев общества. На фресках Бонампака можно увидеть супругу халач уиника; у нее уплощенная голова, в проколотых ушах видны серьги, а на шее – ожерелье. Ее волосы связаны и уложены в скрученную прическу. С ее плеча свисает белый уипиль, и красный палантин небрежно наброшен ей на руки. В руке супруга «истинного мужа» держит складной веер. Ее внешность настолько современна – за исключением уплощенной головы, – что она могла бы сойти с фресок, нарисованных в 800 году н. э. и занять свое место в современном обществе. В ней есть что-то королевское.

У майя должность халач уиника не была ни выборной, как должность правителя ацтеков, ни селективной, как должность Великого Инки, а передаваемой по наследству. Она передавалась от отца к сыну. «Если владыка умирал… то его старший сын становился его преемником». Однако если сыновья были не годны к управлению страной, то главой государства становился брат умершего правителя. А если не было никого, кто мог бы стать преемником, совет выбирал дееспособного человека, вероятно родственника умершего владыки с той же самой фамилией. Подобный порядок наследования был в ходу и в долине Мехико.

О конкретных функциях этой «чрезвычайно важной персоны» мы знаем не больше, чем филолог может разыскать в имеющемся скудном фактическом материале. Относительно периода с 2000 года до н. э. по 928 год н. э. у нас нет ничего, кроме ощущений и толкований, приводимых каждым ученым, того, что он видит на скульптурных памятниках. С 1000 года н. э., вплоть до первого появления испанцев в 1502 году, у нас есть некоторые записи, то есть оформленная словами история, написанная символами майя, которые использовались как средства мнемотехники, а позднее – интерпретация рыцарей конкисты и слуг Божьих того, что они полагали порядком вещей. Личная оценка присутствует всегда. Здесь не существует такого понятия, как объективная история, так как каждый рассказчик выстраивает и интерпретирует события согласно своим собственным индивидуальным пристрастиям.

Рис. 83. Батабоб, действующие чиновники в иерархии майя, занимавшиеся управлением и сбором налогов и дани. С фресок Бонампака

Но вот что кажется довольно ясным: функцией «настоящего мужа» было духовное и светское лидерство на данной территории города– государства майя. Таких городов в стране майя до 1000 года н. э. было много. «Ими правил не один начальник, но человек», – писал Диего де Ланда. И только после 1194 года один халач уиник: стал править «царством майя»: большим количеством городов и обширными территориями. «Царство Юкатана, которое простирается на триста лиг (1400 км с лишним. – Ред.), было не только густо населено, но и им правили отдельные владыки… ими управляли законы и благородные обычаи… что является доказательством хорошего правления. Этому во многом способствовал тот факт, что все они говорили на одном языке. И немалое удивление вызывает то, что такой многочисленный народ, распространенный на такой обширной территории, можно понять с помощью одного единого языка».

Во-первых, этот халач уиник был главой исполнительной власти в своем собственном городе-государстве. Главы других союзнических городов были ахаус или, так как это слово более главенствующее, батабоб. Они были местными правителями территориальных округов. Владыка проводил через них свою политику, выходящую за рамки племени, т. е. «внешнюю» политику. Более чем вероятно, что они были связаны с ним узами родства.

Рис. 84. Фрагмент рисунка, на котором батабоб майя ведет беседу; рядом стоит наполненное блюдо. С вазы горных майя из Небаха, долина реки Чихой, Альта-Верапас, Гватемала

Батабобы – это были «те, что с топорами». Можно найти эквивалент этому названию в современном жаргоне: «наемники, выполняющие грязную работу». Они выполняли приказания вышестоящего начальника, применяя, если возникала такая необходимость, силу. Батабоб отвечал, во-первых, за благосостояние своего собственного города, в котором он проживал. У него был штат помощников. Однако существовал и городской совет, состоявший из вождей различных городских подразделений, которые, хотя и подчинялись ему номинально, обладали правом налагать вето на его действия. Этих членов совета называли ах куч кабоб. Разъясняя, какой властью и функциями обладал этот совет, один испанец написал: «Следующими по порядку были члены городского совета… говорили, что их двое или трое; каждый обладал правом голоса, как и должностное лицо, голосующее в муниципальном правлении в Испании, и без его голоса ничего нельзя было сделать…» Этот совет был напрямую связан через вождей общин с простым народом. При помощи этого средства сдерживался произвол власти правителя.

Батабоб во многом действовал на свое усмотрение. К нему относились с благоговейным страхом, как если бы он был вице-королем. Эта должность передавалась по наследству, и функции у нее были судейские и военные. Для постройки храмов, дорог или домов для знати рабочая сила собиралась по принципу пропорционального отбора. Батабоб улаживал правовые споры, обычно связанные с нарушениями контракта и спорными земельными вопросами, если спорщики входили в его собственную администрацию (в противном случае дело шло к «настоящему мужчине»). Когда жрецы оглашали свои пророчества относительно того, когда следует сеять, убирать урожай или веселиться, батабоб заботился о том, чтобы все это выполнялось. В военное время, хотя он и был фактически главой провинции, реальное командование находилось в руках военачальника (наком), выбираемого на три года. Но во время тотальной войны, такой как война с испанцами, батабоб должен был появляться во главе своей армии, что он и делал. Когда он путешествовал, его несли в паланкине в сопровождении большой свиты. Чтобы расчистить для него путь, людей разгоняли, а на дорогах стелили плащи, чтобы он по ним прошел. Батабобу прислуживали женщины. При нем состояли люди с опахалами, которые прекрасными веерами из перьев отгоняли кровососущих мух и насекомых, любящих запах пота. Короче, с ним обращались как с полубогом. Когда капитан Монтехо во время затишья в сражении посетил батабоба города Лоче на Юкатане, майя приняли его, склоняясь перед ним a la Recamier; слуги батабоба стали обмахивать Монтехо опахалами и лебезить перед ним. Батабоб же разговаривал с испанцем через хлопчатобумажную занавеску, повешенную между ними.

У майя существовало достаточно бюрократии, которая могла бы удовлетворить самых придирчивых правителей, судебных приставов, военачальников и так далее до самого нижестоящего – тупиля, который был кем-то вроде констебля.

Все они принадлежали к высшим слоям общества и не платили налогов.

Государственный доход или скорее доход халач уиника, необходимый для содержания всего этого аппарата, складывался из налогов, куда входили продукты питания, различные изделия и работы, выполнявшиеся простыми людьми. Каждый житель деревни, городка или города– государства коллективно или единолично вносил свой вклад в виде кукурузы, бобов, перца-чили, птицы, оленины, меда, воска, копала, тканей, соли, рыбы, нефрита или той продукции, которую он производил. Майя не оставили записей о подобных налоговых поступлениях подобно тем, что остались для истории от ацтеков. Однако одной известной нам записи такого рода достаточно, чтобы послужить примером. Одно небольшое селение Тахциу, состоявшее из двадцати домов, ежегодно платило непосредственно своему владыке двадцать мер кукурузы (приблизительно 550 кг) и двадцать индеек. Если взять город-государство с населением 50 000 человек, то количество уплаченной дани будет весьма значительным. Затем вождь обменивал все это оптом у торговцев на какао или рабов, которых, в свою очередь, перепродавали на местных рынках в обмен на перья, нефрит и – что уже было позже в истории майя – на золото и серебро.

Не осталось никаких подробностей о придворных, которые окружали халач уиника. Испанцы оставили словесные описания Монтесумы и окружавшей его толпы знатных людей, жен и наложниц, описание стола, за которым он вкушал пищу, словно какой-нибудь великий визирь, описание свиты из слуг, которые прислуживали вождям из других краев, и того, как эти вожди и их жены с наложницами «заполнили два или три внутренних дворика, а часть их оказалась на улице». Также осталось описание королевского птичника с десятью большими водоемами, в котором за птицами ухаживали сто пятьдесят человек. А что касается Инки, который властвовал в Перу, то у нас имеются исключительные подробности о его жизни, его наложницах, проявлениях королевской воли, о тысячах людей, прислуживавших ему, о его одежде, сотканной из тончайшей шерсти викуньи, которую он не надевал больше одного раза. Но если халач уиник у майя вел подобную жизнь, то ему, вероятно, прислуживали точно так же, и мы должны удовлетвориться таким предположением. Каменные монументы и фрески наводят на такую мысль, но и только. Письмена майя сообщают о количестве шагов до Луны, но умалчивают о подробностях жизни владык.

Данный текст является ознакомительным фрагментом.

Читать книгу целиком

Поделитесь на страничке

Следующая глава >

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *