Уютный трикотаж: интернет магазин белорусского трикотажа

Серебренников спектакли фото – Скандальный балет Серебренникова «Нуреев» собрал в Большом всю российскую элиту: Театр: Культура: Lenta.ru

Серебренников спектакли фото – Скандальный балет Серебренникова «Нуреев» собрал в Большом всю российскую элиту: Театр: Культура: Lenta.ru

Содержание

Раскраски для Пугачевой: Серебренников объявил Примадонну «пятым элементом русской души»

«Точка» оказалась не только «жирной», но и крайне символичной. Юбилей «Ангела нашей Свободы», как назвал Аллу Пугачеву маэстро Владимир Спиваков в оглашенном по ходу действа «послании», стал еще и премьерным демаршем вызволенного на свободу после долгих месяцев ареста Кирилла Серебренникова. Так что смыслы, как всегда у Пугачевой — и, кстати, у Серебренникова тоже, — сплелись-слились в один мощный клубок значений, глубинных посланий.

Не хотел задавать этот вопрос Кириллу в лоб: специально ли именно Пугачеву как символ он выбрал, чтобы отпраздновать хотя бы толику еще не полностью отвоеванной свободы, — поскольку боялся, что «для прессы» он начнет осторожничать. Поэтому не спросил. Пусть останется приятное томленье недосказанности. И той сермяжной очевидности, которая даже не требует дополнительных слов, разжевываний, размусоливаний.

Думаю, что Алла и сама именно так, и не без удовольствия, воспринимала подтекст и смысл (хотя, безусловно, не единственные в масштабе ее эпохальной Личности) так удачно «подгаданных» событий. В финале спектакля, благодаря артистов за «творческое начало, что заставляет жить» (вот и ответ на вопрос «была ли в ужасе»!), она сама зацепила злобу дня: «Я люблю тех, кто сидит в зале, я люблю тех, кто стоит и сидит на этой сцене и кто уже не сидит…». Тут, конечно, все вместе с Аллой посмотрели на стоящего на сцене и уже «не сидящего» Серебренникова и взорвались оглушительной овацией, хохотом и здравицами.

фото: Артур Гаспарян

Кирилл Серебренников, Антон Севидов (Tesla Boy), Алла Пугачева, Манижа — селфи на память после спектакля.

■ ■ ■

Лучше любого интервью, в котором г-н Серебренников сейчас все равно выбирал бы выражения, повинуясь разумному инстинкту самосохранения, стали его изящные интермедии, которыми он собственным голосом, сидя за пультом, «склеивал» музыкальные номера. Даже не номера, а маленькие музыкальные спектакли из песен Примадонны, каковыми они всегда были и есть в ее собственном творчестве; но об этой стороне действа чуть позже. Несколько цитат — вместо и лучше интервью:

— Вот ты говоришь «наша Алла» — сразу всем понятно, какая это Алла, не нужны никакие уточнения. Она уже много лет одна такая, неотъемлемый элемент общей судьбы нашей страны, про которую много чего сказано: и умом ее не понять, и аршином не измерить…

— Можно любить популярную музыку или не любить ее, можно быть западником или славянофилом, можно относиться по-разному к СССР — к его существованию и краху… но есть общая объединяющая нас тема, которую вот так с ходу не объяснишь никому, кто тут не вырос: Алла Пугачева. Это то, без чего не живут хипстеры и милиционеры, продавщицы и балерины, бандиты и пенсионеры, интеллектуалы и работяги. Без Пугачевой мы как народ непредставимы. Она — страна. Она и есть наш пятый элемент. Пятый элемент русской души, в котором жажда свободы, мечта о полете…

— Все ее чудачества и откровения, вся ее огромная популярность, все связанные с ее именем триумфы и скандалы мгновенно становились частью нашей общей биографии. Это за нас она скандалила, за нас требовала свободы там, где ее никогда не было, за нас совершала сексуальную революцию, от нашего имени кричала «эй вы там, наверху!», за нас заводила романы, за нас пела, любила, уставала — все за нас и для нас. Это не совсем развлечение…

— Певицей — такой, как Пугачева, — с оглядкой быть невозможно. Она всегда говорила, что лучше вообще не петь, чем петь что-то заведомо проходное или такое, что «не придерешься». Ей это не по характеру. «Да пусть придираются!»…

Серебренниковские «связки» между номерами о певице, о Пугачевой в нас и о нас в Пугачевой достойны отдельного печатного эссе, как и оглашенные тем же голосом режиссера «тексты о Пугачевой» его друзей, знакомых — людей, разумеется, известных, тех, кто «на виду, не иголки в стогу».

фото: Полярная Ирина

Серебренников и Пугачева с артистами спектакля «Наша Алла».

Упомянутый уже дирижер, скрипач маэстро Спиваков: «Как Эдит Пиаф на века символ Франции, так и Алла Пугачева наш символ». Писатель и лауреат Нобелевской премии по литературе Светлана Алексиевич вспоминала, как в 80-е искала своих будущих героинь для книги «У войны не женское лицо»:

— В одну из поездок кто-то из знакомых уже женщин познакомил меня с Зиночкой, иначе они ее не называли. Это была мама Аллы Пугачевой. Встреча получилась короткая, но я запомнила красивую женщину с чувством юмора. Кажется, Алла, оно перешло к вам по наследству… Зиночка (в войну) была аэростатчицей… Сотни аэростатов ограждали Москву, не давали вражеским самолетам опускаться низко и прицельно бомбить. Поджечь аэростат очень легко, он горел как факел. И девчонки сгорали вместе с ним или падали замертво на землю. Я понимала: с такой мамой вы не могли стать другой…

Журналист Екатерина Гордеева вспомнила собственные переживания молодости и заключила: «Страшно ценю Пугачеву за эту больше никому не свойственную лихость: умение плевать на то, что скажут люди. Это не от невоспитанности. Это от чувства собственного достоинства. И от веселого презрения к трусости».

Безусловным особняком в череде «осанн» во славу Аллы стояли воспоминания Михаила Сергеевича Горбачева, на удивление ироничные, хотя и серьезные: «Как говорится, и мне выпало быть правителем в эпоху Аллы Пугачевой… Я рад, что успел подписать один из последних указов о присвоении тебе звания народной артистки СССР. Государства, видишь, меняются, а ты остаешься народной Пугачевой». Ну и, конечно, изюминка «мемуаров» — о том, как «Раиса Максимовна через меня доставала билеты на твои концерты».

фото: Полярная Ирина

■ ■ ■

На фоне этой россыпи словесных рулад, сочиненных и собранных режиссером, стала еще очевидней бездна «творческого переосмысления» наследия Пугачевой, в которую сиганул г-н Серебренников. Поскольку концертом банальных каверов и ремиксов тут, конечно, не отделаешься. Тем более что таковых, начиная с исторического уже «Сюрприза для Аллы» 1997 года, набралось пруд пруди. Были и театральные эксперименты.

«Я говорила Кириллу, что опыт такой уже был, когда открылся «Театр на Юго-Западе», и продержался долго. У меня в фильме «Пришла и говорю» даже был кусочек оттуда», — рассказала Алла. Серебренников соглашался: не дело, мол, «просто выйти и спеть ноты, это в караоке все делают». Напутствовал подопечных: «Пугачева всегда пела от себя, про себя и для себя. Свое. Присваивала. Задача: не просто ноты петь, а «присвоить» себе, рассказать свою историю». Что касается «просто нот», тут режиссер был увереннее: «У нас, к счастью, поющая труппа, два дня назад пели барокко».

Замахнувшись «на Вильяма нашего Шекспира», как говаривал герой Евстигнеева в кинокомедии, труппа переосмысливала Пугачеву с лицедейским упоением, часто меняя форму и даже смыслы оригинала до неузнаваемости. Порой Алла даже не понимала, что происходит: «Саша Горчилин насмешил! Как он это сделал?! Такую правильную краску нашел, спел в своем характере, в своей ситуации». Артист замиксовал романтические «Ясные глаза» с драматическим опусом «Как тревожен этот путь» и пустился в финале утрированного паясничанья разухабистого деревенского паренька в цыганский пляс.

фото: Полярная Ирина

Хотя, конечно, и в зашкаливавшем драматизме не было недостатка — куда ж без него, если берешься за «эпоху Аллы Пугачевой». Звезды «Гоголь-центра» выворачивали души наизнанку: от Риты Крон до Одина Байрона, от Марии Селезневой до Ян Гэ, от Филиппа Авдеева до Светланы Мамрешевой и других талантов, — не забывая помимо «погружений в образы» демонстрировать еще и певческий дар, вокальное мастерство.

«Она спела как профессиональная народница!» — восторгалась Алла Марией Опельянц, в версии которой «Кукушка» трансформировалась в вокально-драматический фольклорный эпос на грани нервного срыва. Большинство затейливых аранжировок, действительно придавших каноническим песням неожиданные музыкальные краски в самых широких стилистических и жанровых диапазонах — от рока и классики до диско и этники, создали Андрей Поляков и Даниил Орлов. В экспериментаторском порыве отметились также Антон Севидов, создатель культовой группы Tesla Boy, и модный клаббер Сергей Сироткин, благодаря чему «Самолеты улетают» или «Три желания» обрели электронно-актуальный окрас и кучу штучек, которые были просто неизвестны во времена сочинения исторических песен.

фото: Полярная Ирина

Впрочем, и сама Алла никогда не была плоской и однозначной — не только как личность и артистка, но и сугубо музыкально. Всегда стояла в авангарде своего времени. Вспомнить хотя бы альбом «Как тревожен этот путь» 1982 г. с целым набором не то что модных и роковых, а форменных припанкованных хулиганских «выходок», что вызвало тогда оторопь у начальства советской культуры и партийной прессы. «Как допустили?» — визжали они, но ничего не могли сделать, потому что «уже тогда боялись Пугачеву», как вспоминал цитированный уже г-н Спиваков.

Вот и Рома Зверь заметил на премьере: «У Аллы Борисовны много же периодов было. Лично мне был ближе рок-период Пугачевой, когда она пришла в ленинградский рок-клуб, встреча с Кинчевым, потом сотрудничество с Кузьминым — все эти аранжировки, баллады…». И на волне своей ностальгии лидер культовых для всех рок-чартов страны «Зверей» представил собственную трактовку «Надо же» — может, чуть более инфернальную, чем оригинал, но ненамного более «роковую» — Аллу тогда действительно колбасило…

Приглашенные в спектакль guest stars старались не отстать от актерско-вокальной планки театральной труппы. Манижа вообще устроила чувственный, пронзительный вокальный соул-аттракцион с «Самолетами» — меньшего от нее, впрочем, и не ожидалось. Юлия Пересильд, со своей стороны, взяла не столько чисто вокалом, сколько актерством, в том числе и вокальным. Мини-сет из микса трех песен («Окраина», «Ты не стал судьбой», «Сто часов счастья») породил фантазию: как бы смотрелась Мэрилин Монро, если бы знала и пела песни Пугачевой?

■ ■ ■

«Нашей Аллой» Кирилл Серебренников как бы компенсировал публике «недоеденное». А то ведь отправила, понимаешь, Примадонна людей со своего юбилейного P.S. («Постскриптума») из Кремля в состоянии, которое рекомендуют гурманы, — вставать из-за стола с легким чувством голода. Сразила пением, ублажила песнями — и новыми, и старыми. Но все равно не угодила. Все равно нудели: лучше бы спела побольше старенького. Пугачева отбивалась: «Споешь старое — скажут, что петь больше нечего. Споешь новое — скажут: где старое?» Вечная дилемма.

И тут подоспела свобода Серебренникова, а к ней и Алла, как символ «нашей и вашей свободы». И 25 каверов ее исторических, культовых, шедевральных, эпохальных и т.д. и т.п. Слушай не хочу. Растворяйся, наслаждайся. Певец Марк Тишман помогал Кириллу в подборе репертуара — как «специалист по раннему творчеству Пугачевой». Раскопал даже «Не привыкай ко мне». Алла удивилась: «Я ее один раз спела, записала, и всё».

Выйдя в финале на сцену под оглушительную овацию, адресованную и блестящей труппе, и, конечно, виновнице торжества, Алла призналась: «Я в шоке. Честно говоря, за всю жизнь не слышала о себе так много хорошего, как в этот вечер. Просто какая-то ответственность снова навалилась. Ужас какой! Что вы со мной делаете?.. Ну просто удивили: по-новому, классно. Если б ноги были здоровые, я бы на колени перед вами встала», — передразнивая последней фразой интонации Брежнева, развеселила Алла напоследок зрителей. Если кто забыл: «Леонид Ильич Брежнев — мелкий политический деятель времен Аллы Пугачевой» — как гласит народная энциклопедия, самая точная и честная…

www.mk.ru

Как устроена «Машина Мюллер» Кирилла Серебренникова — The Village

Пьеса «Квартет» попала ко мне давно. Это же самое эффектное, что может быть: два артиста, и ничего больше не надо. Но при этом я всё думал: что же никто её не ставит? А когда начинаешь читать, понимаешь, что где-то на середине режиссёры ломались, артисты с негодованием отбрасывали эти прекрасные длинные роли, потому что ничего не могли в них понять, и так это длилось годами. В случае Хайнера Мюллера мы видим всё то, что нельзя русскому театру: автор не любит людей, про себя говорит: «Я, конечно, оптимист, я верю в Четвёртую мировую войну», — пишет про секс. Мне кажется, только такие тексты и надо ставить. В тот момент, когда ты не понимаешь, что с этим текстом делать, начинается подлинная работа.

Выбор актёров обоснован определёнными трудностями: не могу представить, чтобы это говорили просто артисты. С самого начала мне было понятно, что это должны быть некие персонажи — яркие, узнаваемые личности. Эти люди должны были не просто выучить, а понять этот текст, то есть они должны были быть ещё и очень умными. Многие, кому я давал это читать, возвращали со словами «это бред какой-то». У меня же была задача сделать сложный текст максимально понятным, расшифровать, не играть его как бином Ньютона, а найти в нём комедийное, жанровое, парадоксальное. Здесь от артистов требуется абсолютное бесстрашие и доверие этому тексту и проекту в целом. С первого этапа работы над спектаклем остался Константин Богомолов, а позже появилась Сати. Честно говоря, я даже не знаю, кто бы мог, кроме них, это сделать. Первый вообще решительный в этом смысле художник, Сати оказалась такой же.

Обнажённое тело на сцене — невероятная проблема и огромный вопрос. Невозможно просто сказать людям: «Раздевайтесь», — так ничего не получится. Про «Гоголь-центр» постоянно говорят: «Ой, там мат и все голые». С матом ещё ладно, но где ж все голые? Этого не было, потому что это очень трудно. Дело не в теле и его совершенстве, а в голове у актрисы или актёра. Если он идёт в театр, чтобы закрыться от мира и притвориться, то ничего не получится: он оценит обнажение как посягательство на самое святое. Если человек становится актёром, чтобы разобраться с собой, проверить, что у него в голове, насколько он свободен, силён, тогда шанс есть. Зрители воспринимают наш спектакль, потому что актёры не понимают, что они голые. Если артист понимает, что он голый, то будет стыдно всем зрителям. Мы все знаем, как устроено человеческое тело. Вопрос не в анатомии, поэтому с актёрами велась психологическая работа: мы не сразу раздевались, а делали это деликатно и постепенно. Ребята преодолели штампы и клише о том, что русский артист не может быть на сцене голым, что человеческое тело — срамота, что это табу. А почему? Это самое прекрасное, что есть. Тело не врёт, врёт язык. Тело — самое чистое, что есть в человеке.

www.the-village.ru

Кирилл Серебренников объявил планы «Гоголь-центра» на новый сезон — Культура

МОСКВА, 10 сентября. /ТАСС/. Театр «Гоголь-центр» провел традиционный после летних каникул сбор труппы, на котором художественный руководитель Кирилл Серебренников объявил коллективу планы нового сезона. Первой премьерой станет спектакль «Палачи» в постановке самого Серебренникова, сообщили ТАСС во вторник в пресс-службе «Гоголь-центра».

«Уже с 12 по 15 сентября пройдет серия премьерных показов спектакля «Палачи» по пьесе Мартина МакДонаха. Режиссером-постановщиком, художником и автором сценической версии выступает сам Кирилл Семенович», — сказала собеседница агентства.

Комментируя содержание спектакля, она отметила, что представить, будто история из английского паба 60-х годах без существенных изменений может произойти в подмосковном кабаке нулевых, сложно. «Тем не менее адаптация Кирилла Серебренникова, сделанная для «Гоголь-центра», убеждает нас в обратном — у палачей появились русские имена, а криминальная ситуация вокруг появления в пивной загадочного незнакомца обросла узнаваемыми подробностями», — приоткрылала сюжет спектакля представитель пресс-службы.

«Мартин МакДонах, известный по фильмам «Залечь на дно в Брюгге», «Семь психопатов», «Три билборда на границе Эббинга, Миссури», стал одним из самых популярных западных авторов в российском театре», — отметила представитель «Гоголь-центра».

Премьеры 2020 года

Следующей премьерой в «Гоголь-центре» будет спектакль «Петровы в гриппе и вокруг него». Автор — Алексей Сальников. Режиссер — Антон Федоров. Премьера намечена на январь 2020 года, сообщили в пресс-службе.

«Книга Алексея Сальникова — одно из самых громких литературных событий прошедшего года. Она стала финалистом премий «Нос» и «Большая книга», ее обсуждали даже те, кто к литературе равнодушен», — продолжила собеседница агентства.

В центре истории — семья Петровых, заболевших гриппом. Повседневная реальность самых заурядных людей оказывается полна безумия и неожиданностей. Режиссер спектакля «Петровы в гриппе и вокруг него» Антон Федоров окончил сначала актерский, а затем режиссерский факультеты Щукинского училища (мастер — Юрий Погребничко), работал актером, режиссером в театре «Около дома Станиславского», является худруком проекта «Невзрослый театр».

Перечисляя дальнейшие планы, представитель пресс-службы назвала «Жизнь человека». Режиссер — Евгений Кулагин. Премьера намечена на март 2020 года.

«Философская драма Леонида Андреева «Жизнь человека» — один из важнейших текстов русского театра XX века. Здесь судьбы отдельных людей связаны с судьбами человечества. Пять картин пьесы («Рождение Человека и муки матери», «Любовь и бедность», «Бал у Человека», «Несчастье Человека», «Смерть Человека») — пять этапов жизни человека с рождения до смерти. Евгений Кулагин и его постоянный соавтор хореограф Иван Естегнеев начинают работу над этим загадочным и невероятно интересным текстом», — рассказала представитель пресс-службы театра.

По ее словам, также в «Гоголь-центре начинается работа над спектаклем по роману Максима Горького «Мать» и проекту по текстам австрийского писателя Петера Хандке, который будет осуществлен при поддержке Австрийского культурного центра. Премьеры запланированы на середину 2020 года.

Другие проекты

На Малой сцене театра Алексей Золотовицкий ставит спектакль по повести норвежского писателя Эрленда Лу «Тихие дни в Перемешках», в центре которой находится заведующий литературной частью Национального театра Брут Телеман (Максим Виторган). Второй спектакль в планах Малой сцены — «Страх и ненависть в Москве» — над ним работают Филипп Авдеев и Александр Горчилин. Это — адаптация культового романа Хантера С. Томпсона «Страх и ненависть в Лас-Вегасе», уточнила собеседница агентства.

Среди других проектов она выделила Одоевский.FEST — Фестиваль, посвященный одному из самых таинственных и интересных персонажей русской культуры XIX века — писателю, музыканту, мистику и визионеру Владимиру Одоевскому. Куратор фестиваля — искусствовед Сергей Хачатуров.

Еще один проект называется «Гоголь + Любимовка». «В этом году прошел юбилейный тридцатый фестиваль молодой драматургии «Любимовка», ставший главным поставщиком новых пьес во множество российских театров», — сказала собеседница ТАСС.

«В рамках этого фестиваля мы решили отобрать три лучшие пьесы и отдать их молодым режиссерам, которые сделают эскизы спектаклей в самых разных точках «Гоголь-центра». Все три работы зрители смогут увидеть за один день и проголосовать за понравившуюся», — пояснила она.

Кроме того, в конце октября в «Гоголь-центре» пройдет первая персональная выставка художника Пасмура Рачуйко. Она станет частью большого проекта «На районе/за пределами центра». В новом сезоне также запланированы гастроли театра в Израиль, Корею, США, Германию, Францию, Бельгию и Японию, сообщили в пресс-службе «Гоголь-центра».

tass.ru

Идиоты и мученики Кирилла Серебренникова | Персона | Культура

Режиссёр Кирилл Серебренников 7 сентября отмечает 45-летие.

В Москву он переехал из Ростова в начале 2000-х — с внушительным «багажом» спектаклей на всех главных площадках родного города. И за последние 10 лет так же успешно и стремительно освоил подмостки всех главных столичных театров. Физик по образованию, никогда не учившийся в театральном вузе — чем Серебренникова попрекают при каждом удобном случае, он изобрёл свой язык и свою театральную традицию, в которой переплетаются, пусть и не всегда без потерь, классика и современность, вечное и актуальное. Так же как его ученики, молодые актёры «Седьмой студии», сейчас выходят на сцену с актёрами Театра им. Гоголя, на котором ещё 3–4 года назад можно было ставить крест. В репертуаре Серебреникова Островский соседствует с Равенхиллом, Шекспир с Прилепиным; его спектакли либо любят, либо ненавидят — проходных и оставивших публику равнодушной ещё не было. Его фильмы, среди которых «Изображая жертву», «Юрьев день», «Измена», участвуют и побеждают в международных фестивалях, а выпущенный им в 2012 году курс в Школе-студии МХАТ — сейчас одна из самых сильных молодых трупп Москвы. В 2013 году Театр им. Гоголя, хоть и со скандалом, но превратился под его руководством в «Гоголь-центр». Страсти улеглись, а обновлённый «Гоголь» — это не просто театр, а настоящий культурный центр с музыкальной, выставочной, лекционной программами и даже своим книжным магазином, доказал состоятельность Серебренникова-худрука.

Кирилл Серебренников Кирилл Серебренников. Фото: РИА Новости

Режиссёр нынче эпатирует публику не столько выбранным материалом и смелой интерпретацией, сколько масштабностью и необычностью задумки: от придуманной им трилогии спектаклей по фильмам до грядущей постановки «Кому на Руси жить хорошо», которую режиссёр готовит совместно с ярославским Театром им. Волкова. АиФ.ru вспоминает московские спектакли Кирилла Серебренникова разных лет.

«Откровенные полароидные снимки», 2002 год, Театр им. А. С. Пушкина

Кирилл Серебренников Сцена из спектакля «Откровенные полароидные снимки». Фото: Скриншот

Пьесу британского драматурга Марка Равенхилла, одной из ключевых фигур «новой драмы», в 2014 уже не представишь на московской сцене — ненормативная лексика, геи, полуобнажённые актёры, в общем, всё то, что сейчас запрещено законом. 12 лет назад этот спектакль — вторая столичная постановка Серебренникова после «Пластилина» по пьесе Василия Сигарева — определил все интересующие режиссёра темы. Остросовременный и одновременно вневременной, с политическим подтекстом, живым языком и возможностью какого угодно сценического оформления. Серебренников превратил площадку то ли в больничное помещение, то ли в клубное, то ли в морг, а скорее всего, во всё сразу, так как здесь и болели, и танцевали, и умирали — на выложенном белым кафелем полу под дискотечным освещением и журчащей водой по краям. Главные герои — экстремист, гей, проститутка — одним словом, маргиналы всех мастей, которым, чтобы почувствовать жизнь, надо опуститься на самое её дно и идти до конца, так как нормальная, сытая жизнь — предательство всех идеалов. Серебренников технично и органично вписывает британских героев в российскую действительность — тут и узнаваемые спортивные костюмы из 90-х, и украинский акцент как метка приезжего, и советские замашки героини, мечтающей о политической карьере. Не менее технично режиссёр решает и самые смелые сцены, которые поражают скорее не откровенностью, а тем, как театрально они сделаны.

«Лес», 2004 год, МХТ им. Чехова

Кирилл Серебренников

Действие пьесы Островского Серебренников перенёс в 70-е годы XX века: вместо леса — фотообои, вместо опушки, на которой встречаются Счастливцев и Несчастливцев, — привокзальное кафе, а ещё обязательный чешский гарнитур, люстра, радиоприёмник, песни Высоцкого под гитару и детский хор, исполняющий «Беловежскую пущу». Под эту песню молодящаяся помещица Гурмыжская, влюбившаяся в юнца Буланова, женит его на себе в финале. На свадьбе появляется в коротком платье и ботфортах а-ля Пугачёва, гости усаживаются за длинный стол, уставленный хрусталём, Буланов из скромного мальчика преображается в хозяина и произносит речь — почти инаугурационную, со знакомыми президентскими интонациями. Таких маркеров эпохи — и советской, и российской — а также узнаваемых образов в спектакле предостаточно, что делает постановку сверхтеатральной, а актёрам даёт разыграться в полную силу. Получился спектакль-бенефис, состоящий из гэгов, постановка, которая не то чтобы представляет новый взгляд на Островского, а скорее демонстрирует все возможности умного режиссёра Серебренникова, который знаком и с русской театральной традицией, и с европейским авангардом — это видно в сценическом оформлении с его неоновым светом и всплывающей красной вывеской-мыслью «А не удавиться ли мне?».

«Господа Головлёвы», 2005 год, МХТ им. Чехова

Сцена из спектакля Господа Головлёвы Сцена из спектакля «Господа Головлёвы». Фото: Скриншот

После «Мещан» Максима Горького (спектакль 2004 года) и «Леса» Александра Островского Кирилл Серебренников поставил на той же сцене роман Михаила Салтыкова-Щедрина. Главную роль Иудушки Головлёва сыграл Евгений Миронов. Сцену режиссёр в буквальном смысле завалил белыми тюками, которые похожи одновременно и на сугробы, и на мешки с телами загубленных Иудушкой людей. Он из мальчика в растянутых колготках превращается в антихриста-душегуба с мушиными крыльями за спиной, который крестится снизу вверх — придуманная Серебренниковым ёмкая деталь. Его мать в исполнении Аллы Покровской, напротив, из властной помещицы становится тихой, маленькой женщиной, чьё финальное проклятие уже ничего не изменит. Миронов и пластически, и интонационно играет одновременно и воплощение зла, и всех своих уже известных персонажей — от экранного князя Мышкина до театрального Гамлета. Те же ужимки, отточенные приёмы. Также и Серебренников вкладывает в историю волнующие его темы — извечный чиновничий беспредел, не ослабевающий со временем.

«Человек-подушка», 2007 год, МХТ им. Чехова

Ещё одной знаковой для Кирилла Серебренникова постановкой стала пьеса одного из самых популярных современных драматургов — ирландца Мартина Макдонаха. На главные роли в этой страшной, кровавой, неожиданной даже для самого автора истории режиссёр взял Анатолия Белого и Алексея Кравченко, с которыми работал над «Полароидными снимками», и Юрия Чурсина из «Леса». Действие разворачивается в уже знакомых декорациях с белой плиткой на стенах — в камере, где просыпается однажды писатель, которого обвиняют в убийствах детей. Все преступления повторяют сюжеты написанных героем «в стол» рассказов. Настоящий маньяк — слабоумный брат писателя, начитавшийся его произведений. Серебренников оставляет чёрный юмор Макдонаха, отчего некоторые сцены превращаются в уморительные скетчи и цирковые номера, но добавляет русской театральной традиции — психологизма, исповедальности. Пьеса превращается в спектакль-метафору о творческих муках и возмездии — писатель в итоге берёт вину брата на себя. Спустя 6 лет после премьеры, в 2013 году, «Человек-подушка» Серебренникова вдруг вновь стал появляться в новостях: следователи затеяли проверку после обращения к ним коалиции «За нравственность», обвинявшей режиссёра в том, что в его спектакле — где есть сцены насилия и мат — участвуют дети.

Сцена из спектакля по пьесе Мартина Макдонаха Человек-подушка (The Pillowman) в постановке Кирилла Серебренникова на Малой сцене МХТ им. А. П. Чехова. Слева направо: Юрий Чурсин (Ариэл), Сергей Сосновский (Тупольски), Анатолий Белый (Катуриан) Сцена из спектакля по пьесе Мартина Макдонаха «Человек-подушка» (The Pillowman) в постановке Кирилла Серебренникова на Малой сцене МХТ им. А. П. Чехова. Слева направо: Юрий Чурсин (Ариэл), Сергей Сосновский (Тупольски), Анатолий Белый (Катуриан). Фото: РИА Новости / Сергей Пятаков

«Отморозки», 2011 год, «Седьмая студия»

Спектакль по роману Захара Прилепина «Санькя» Кирилл Серебренников поставил со своими учениками, курсом, набранным им в 2008 году в Школе-студии МХАТ. Наконец-то не классика, а самый что ни на есть актуальный материал — про любовь, ОМОН и борьбу с системой. Играли на площадке «Платформа» на «Винзаводе», которую временно облюбовала труппа Серебренникова, — безликое пространство, белый куб, режиссёр на протяжении нескольких лет трансформировал в декорации то масштабные, как в случае «Сна в летнюю ночь», то в лаконичные. В «Отморозках», герои которых — юные нацболы из выдуманной организации (аналог ей нетрудно отыскать в реальности), главным элементом сценографии стали металлические милицейские заграждения. В 2011 году, на волне протестного движения, вид и звук этих передвигаемых по сцене конструкций — и стен, и кроватей, и клеток одновременно — был самым понятным, узнаваемым и не требующим объяснения символом. Через пару лет спектакль уже казался устаревшим, так стремительно вспыхнул и потух новый русский бунт. Тем не менее держалась постановка с самого начала не на металлических опорах, а на актёрской игре — ученики Серебренникова стали глотком свежего театрального воздуха, красивые, звонкие, талантливые и жадные до игры. К счастью, это ощущение студенческой студии — при всём наработанном профессионализме и врождённом таланте — они сохраняют и по сей день.

Филипп Авдеев и Александра Ревенко в сцене из спектакля Отморозки по мотивам прозы Захара Прилепина в постановке Кирилла Серебренникова в Центре современного искусства Винзавод Филипп Авдеев и Александра Ревенко в сцене из спектакля «Отморозки» по мотивам прозы Захара Прилепина в постановке Кирилла Серебренникова в Центре современного искусства «Винзавод». Фото: РИА Новости / Владимир Федоренко

«Сон в летнюю ночь», 2012 год, «Седьмая студия»

Сцена из спектакля Сон в летнюю ночь Сцена из спектакля «Сон в летнюю ночь». Фото: Скриншот

Для постановки пьесы Шекспира на «Винзаводе» Серебренников преобразил пространство проекта «Платформа» до неузнаваемости. Площадка была разделена на три помещения, а зрители по ходу действия переходили из одного в другое — эти перемещения становились частью театральной игры. В первом зале они рассаживались на скамейках и заглядывали в окошки сцены-парника, стеклянной конструкции, внутри которой свою историю разыгрывали феи и эльфы — актёры в воздушных нарядах, на ходулях, со сказочным гримом и причёсками. Здесь же позднее будут репетировать пьесу о несчастной любви Пирама и Фисбы. Второй зал — школьный класс, где разыгрывали любовный четырёхугольник подростки Гермия, Елена, Лизандр и Деметрий, и одновременно царские покои, где исповедуется о своей семейной жизни старшее поколение. Невероятные акробатические этюды, пение и музыка, сменяющие друг друга этюды, которые завершаются общим выходом в третий зал — на круглую вращающуюся сцену, вокруг которой зрителям приходилось стоять, совсем как в шекспировском «Глобусе».

«Идиоты», 2013 год, Гоголь-центр

Этот спектакль, которым «Гоголь-центр» открыл свой второй сезон, стал частью задуманного Серебренниковым амбициозного проекта по переносу на сцену кинофильмов. Сам он выбрал «Идиотов» Ларса фон Триера — ленту 1998 года, одного из программных произведений объединения «Догма 95». Если Триер в своём фильме исследует, почти документально, как того требует манифест «Догмы», духовный антибуржуазный бунт европейцев, то Серебренников рассказывает, не отступаясь от своих художественных и внутренних принципов, о русском бунте — конечно, политическом. Вместо загородного дома — то помещение для судебных заседаний с казённой мебелью и клеткой для подсудимого, то огромная московская квартира, которую населяют молодые люди. Они объединились в коммуну и провоцируют окружающих, прикидываясь умственно отсталыми.

Сцена из спектакля Идиоты Сцена из спектакля «Идиоты». Фото: Скриншот

Кроме вызова обывателям, герои Серебренникова бросают ещё и вызов системе, разыгрывая перформансы в духе группы «Война». Получается остро социальный и сугубо российский контекст — с аллюзиями на реальное противостояние режиссёра с борцами за нравственность, на протестное движение, на волну призывов к «максимальному репосту» в соцсетях. Здесь не случайно наряжаются в пачки и танцуют «Лебединое озеро», с которого, как помечает один из персонажей, началась революция. Но за всей этой злободневностью, обязательной для режиссёра Серебренникова, проглядывают человеческие истории, взятые как раз у Триера, — о любви, потере, одиночестве, о поиске простого человеческого счастья. И здесь появляется Серебренников-мастер отдельных пронзительных эпизодов и превосходит Триера: в одной из сцен невысокая, полноватая героиня балансирует на пуантах на шатком офисном столе, а когда обессиленно опускается вниз, её колени обхватывает герой, тянет её вверх, и она, уже не дурачась, как всё остальное время, оттуда сверху говорит ему: «Я тебя люблю».

(М)ученик, 2014 год, Гоголь-центр

Одна из последних на данный момент постановок Кирилла Серебренникова — пьеса немецкого драматурга Мариуса фон Майенбурга, выбранная явно не случайно. Слишком уж созвучна она российским реалиям, которые продолжает исследовать, осмыслять и которым от спектакля к спектаклю выносит художественный и гражданский приговор Серебренников. Социальная драма на грани философской притчи, история о пресловутом «оскорблении чувств верующих» и размышление о вреде любого фанатизма, эпизод из жизни подростков и житие Христа в стенах общеобразовательной школы. В главной роли — мальчика Вениамина, который сначала отказывается посещать плавание по религиозным соображениям, а потом, наизусть выучив Библию, объявляет одноклассникам и учителям священную войну, — звезда «Гоголь-центра» Никита Кукушкин. Здесь и злободневные темы, вроде необходимости уроков по истории религий и запрета пропаганды нетрадиционной сексуальной ориентации, и вечный спор креационистов с эволюционистами, и история о спасителе — с разбросанными по сцене досками, из которых Вениамин в какой-то момент сколотит крест. Кирилл Серебренников не отвечает на вопросы, а скорее даёт пищу для размышления и напоминает в очередной раз, что не так важно, атеист или верующий, главное — сознательный гражданин. И в этом смысле пьеса фон Майенбурга оказывается идеальным материалом для созданного Кириллом Серебренниковым театра-трибуны.

Сцена из спектакля (М)ученик Сцена из спектакля «(М)ученик». Фото: Пресс-служба «Гоголь-центра» / Алекс Йоку

aif.ru

«Боль и искусство слиты воедино» — Журнал Театр.

25 и 26 декабря в «Гоголь-центре» сыграют премьеру спектакля Кирилла Серебренникова «Барокко» — мультижанрового проекта, в котором тексты философов, художников и кинематографистов середины ХХ века объединятся с музыкальными шедеврами композиторов эпохи барокко.

О концепции предстоящей премьеры художественный руководитель «Гоголь-центра» рассказывает так: «Происхождение термина «барокко» имеет несколько гипотез. Одна из них, что он возник от итальянского слова barocco, что значит странный, причудливый, вычурный, неправильный. Если написать «человек Барокко», то речь пойдет о человеке эпохи барокко, но если между этими словами поставить всего лишь одну горизонтальную черту, то получится «человек-Барокко», то есть неправильный человек, странный человек. Человек, выпадающий из нормального, привычного, годного. Человек-ошибка. Человек-аффект. Человек-боль. Боль и искусство слиты воедино. Искусство всегда берет на себя труд рассказывать о боли, о страдании, об аффектах, потому что тогда есть шанс, что в настоящей жизни всего этого будет гораздо меньше».

Напомним, что Кирилл Серебренников, который уже больше года находится под домашним арестом по делу «Седьмой студии», все равно продолжает вести активную творческую жизнь и выпускать премьеры как в России, так и в Европе.

На этот раз воплотил замысел худрука на сцене «Гоголь-центра» режиссер Евгений Кулагин. Документальные и художественные тексты 60-х годов XX века прозвучат в спектакле вместе с известными сочинениями Генри Перселла, Антонио Вивальди, Иоганна Себастьяна Баха, Стефано Ланди, Георга Фридриха Генделя и других композиторов.

«Это уже второй проект Кирилла Серебренникова в Гоголь-центре, который мы выпускаем без его физического присутствия в театре. Ему запрещено приходить в театр вот уже 1, 5 года. — поделился режиссер. — В «Барокко» он является Автором. Автором пьесы, замысла, сценографии, костюмов, мизансцен….. Работа на территории музыкального театра позволяет нам выстраивать рабочий процесс так, что по сценарию Кирилла, по его эскизам, зарисовкам, точным указаниям было сделано подробное и точное мизансценирование. Все репетиции записались на видео и передавались через адвоката. Мы получали комментарии, корректировки и вносили правки, тем самым доводя до совершенства его замысел. В каком-то смысле Дмитрий Харитонов (адвокат) тоже стал помощником режиссера на это время».


Хореографом «Барокко» стал Иван Естегнеев, композитором Даниил Орлов, видеохудожником Илья Шагалов.

В спектакле вместе с актерами «Гоголь-центра» (Один Байрон, Светлана Брагарник, Вадим Волков, Ирина Выборнова, Ян Гэ, Рита Крон, Никита Кукушкин и др.) примут участие приглашенные артисты молодежной программы Большого театра.

oteatre.info

В «Гоголь-центре» состоялась премьера «Маленьких трагедий» в постановке Серебренникова — Культура

МОСКВА, 16 сентября. /Корр. ТАСС Ольга Свистунова/. Премьера спектакля «Маленькие трагедии» по Пушкину в постановке Кирилла Серебренникова состоялась в пятницу в «Гоголь-центре». Премьра состоялась в отсутствии режиссера, который находится под домашним арестом по подозрению в организации мошенничества. 

«Замечательный спектакль»

«Замечательный спектакль», — поделилась своим впечатлением с ТАСС народная артистка СССР Инна Чурикова. «Физическое отсутствие Кирилла Серебренникова ощущалось, а духовное — нет, потому что это его спектакль, ни с каким другим режиссером его не спутать», — считает актриса.

По ее словам, в спектакле «есть очень талантливые сцены, режиссерское решение завораживает, актерские работы потрясают». «И, конечно, Пушкин, — подчеркнула Чурикова. — Это все современно, как бы перенесено в наши дни, но это и те дни. Это — мы, увиденные глазами Пушкина и Кирилла Серебренникова». «Это надо посмотреть еще раз», — сказала актриса.

«Яркий, талантливый, содержательный спектакль», — добавил ее супруг, известный кинорежиссер Глеб Панфилов. По его словам, «Новая работа Кирилла Серебренникова только начинает жить».

«Масштабное полотно»

Также своим мнением поделился с ТАСС и коллега Серебренникова — худрук Театра имени Пушкина Евгений Писарев. «В первую очередь, я впечатлен тем, что театр выпустил без режиссера такой сложный спектакль, — отметил Писарев. — Хотя я знаю, что еще в мае-июне Кирилл все «собрал», но выпускать такое масштабное полотно театру пришлось без него, и это особенно впечатляет».

Писарев сообщил, что не пропускает в «Гоголь-центре» ни одной премьеры. «Мне нравится, что «Маленькие трагедии» абсолютно в духе «Гоголь-центра», который на сегодняшний день является настоящим молодежным театром, центром современной культуры. Здорово, что Пушкин тоже в какой-то степени стал частью современной культуры», — сказал худрук Пушкинского театра.

Заслугой «Маленьких трагедий» он считает и тот факт, что в спектакле участвуют представители всех поколений «Гоголь-центра». В их числе Писарев отметил Майю Ивашкевич. «Этой актрисе глубоко за 90 лет, она играла еще в студии Камерного театра Александра Таирова, а теперь вместе с молодежью «Гоголь-центра» выходит в «Маленьких трагедиях». Нет, это не спектакль-акция, это просто очень хороший спектакль», — подытожил Писарев.

На поклонах некоторые сотрудники театра вышли в майках с надписью «Мой друг Кирилл Серебренников». И еще было продемонстрировано несколько видеокадров, запечатлевших худрука «Гоголь-центра».

О спектакле

На афише спектакля значится: Пушкин/Серебренников «Маленькие трагедии». Режиссер и художник спектакля — Кирилл Серебренников. В основе постановки — пушкинские пьесы: «Моцарт и Сальери», «Скупой рыцарь», «Каменный гость», «Пир во время чумы». В композицию включены также другие произведения поэта.

В спектакле заняты артисты всех поколений «Гоголь-центра», в числе которых Филипп Авдеев, Никита Кукушкин, Алексей Агранович, Вячеслав Гилинов, Светлана Брагарник, Ольга Науменко, Майя Ивашкевич и другие. В постановке участвует также известная актриса театра и кино Виктория Исакова.

Премьерные показы «Маленьких трагедий» продолжатся в субботу и в воскресенье. Билеты на эти спектакли полностью распроданы, сообщается на сайте «Гоголь-центра».

tass.ru

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован.